Это внутренний двор, здесь меня никто не увидит. Схватившись за трубу, я опустила ногу. Нащупала опору. Здесь нико…

— Смелее, Евгения Игоревна! Не бойтесь, я поймаю! — прозвучал снизу знакомый голос.

О, чёрт! Я замерла и закрыла глаза в ужасе. Мало того, что он стоял внизу и мой побег не удался. Оттуда открывался такой шикарный вид под платье, что я покраснела в цвет него.

— Нет, вниз всё же лучше, — прокомментировал он мою попытку вернуться в окно.

Проклятье! В открытом окне уже лыбилась рожа Золотозубого.

А Неандерталец стоял прямо подо мной и даже поднял вверх руки.

— Давай, Евгения Игоревна! Вот так. Хорошо. Аккуратно развернись. Возьмись за трубу другой рукой. Перехватывайся! — то ли советовал, то ли командовал он. Но особо выбора у меня не было — я подчинялась. — Теперь отпускай руку! Отпускай! Я поймаю, не бойся! Давай!

Рухнула в его объятия, и, подхваченная его сильными руками, закрыла глаза от стыда. Или от ужаса.

— Отпустите! — дёрнулась я, когда поняла, что ставить на землю он меня не собирается.

— У-у, — отрицательно покачал он головой. — Раз добровольно не пошла, отнесу. А потом поедешь под конвоем.

— Я никуда с тобой не поеду! — вырывалась я.

— Меня там и не будет, — перекинул он меня через плечо, выбив воздух из лёгких. — А будешь дёргаться, получишь по попе, — он назидательно и так громко клацнул зубами, что я испугалась: он и правда вцепится в мою задницу, что была не так уж и далеко от его лица.

— Вы не имеете права! — лупила я его кулаками.

— Ты же помнишь, что я тебе говорил? — перехватил он меня удобнее, слегка подкинув. — Не пытайся сделать мне больно. Это бесполезно.

— Девочка, я бандит, мне можно, — то ли и правда возражал он, то ли отшучивался, так издевательски звучал его голос.

— Я не согласна! — крикнула я.

— Я знаю, — снял он меня плеча и одним уверенным движеньем посадил на сиденье в машине. — Но, поверь, выбора у тебя нет.

— Я не выйду за вас замуж! — последнее, что я успела крикнуть ему в спину.

Он остановился. Развернулся.

— Об этом мы поговорим потом. А пока веди себя хорошо. Иначе тебя свяжут и заткнут рот. А это, мягко говоря, не очень приятно.

Один из его людей сел рядом. Они зажали меня с двух сторон. И Моцарт сам захлопнул дверь и махнул водителю.

Моцарт! Да кем он себя возомнил!

Я пнула одного из конвоиров. Но тот глянул так, что я передумала дёргаться. Кто его знает какие на самом деле он дал на мой счёт распоряжения.

Решив не рисковать, я затихла. И сосредоточилась на том, чтобы запомнить дорогу.

Но то ли водитель петлял намеренно, то ли мы ехали по задворкам — ни одного знакомого здания не попалось на глаза. Я так и не поняла где мы и в каком направлении едем.

Сердце ушло в пятки, когда машина остановилась в подземном гараже.