Кто-то решил поднять дело — я посчитал в уме: мне было двадцать три, сейчас сорок — семнадцатилетней давности? Но зачем? Припугнуть? Надавить? Намекнуть на мои слабые места?

Но почему именно сейчас? Когда я и так собирался отходить от дел?

Покачиваясь в кресле, я думал и кусал большой палец. Знаю, плохая привычка — тянуть в рот грязные руки, но выходило непроизвольно. Я дирижировал, когда у меня был план. И грыз палец, когда у меня его не было.

Что это, блядь за нахуй? Конфликт интересов? Я кому-то перешёл дорогу? Полез не в свою сферу влияния? Наступил кому-то на больную мозоль?

Я перебирал в памяти всё, чем занимался последние месяцы, когда в кармане снова зазвонил телефон.

— Что значит девчонка сбежала? — подскочил я и, честное слово, зарычал. — Как она могла сбежать?! Куда?! Стой там, где стоишь, я сам с этим разберусь! — рявкнул я.

И очередной раз хлопнул дверью, выскочив из кабинета.

В распахнутое окно ударил порыв ветра, и я отпрянула. Створка стукнулась о стену. Штора надулась пузырём. Но, замирая от ужаса, я снова перегнулась через подоконник и выглянула наружу.

Прыгать отсюда, конечно, высоковато. Но если пройти по выступу стены до газовой трубы, та должна выдержать: вешу я немного. Потом, там, где она уходит коленом вниз, можно спуститься ещё на шаг ближе к земле. А там уже не выше моего роста — спрыгну.

И если что-нибудь сломаю, например, шею — даже хорошо. Потому что за этого неандертальца я замуж не пойду!

У меня аж волосы встали дыбом, когда я вспомнила его ухмыляющуюся рожу.

Я потёрла покрывшиеся мурашками руки. Лучше из окна головой вниз, или с моста в реку, чем за этого уголовника.

Никогда не думала, что это скажу, но, честное слово, когда отец сказал, что я должна выйти замуж за того, с кем только что танцевала, я подумала он выжил из ума. Что мы просто этого не замечали, но на самом деле он не в себе, глубоко и давно не в себе, раз решил, что выдать дочь замуж за бандита — правильно.

Да пусть тот хоть сто ресторанов держит. Пусть его зовут хоть Чайковским, хоть Гайдном — нет! Ни за что!

Когда всех пригласили на крышу смотреть фейерверк, я вспомнила про обещанный вертолёт и решила, что именно там меня вежливо и пригласят прокатиться в один конец. Тогда и решила бежать.

Так и оказалась в этой комнате — кладовке, раздевалке, не знаю — главное, на первом этаже и с окном. И раз мне так повезло, что окно без решётки, значит, я всё правильно делаю. Окажусь на свободе, а там придумаю куда бежать.

Я мысленно перекрестилась и встав на четвереньки, развернулась к окну спиной.

Аккуратно опустила одну ногу, нащупывая опору. Господи боже, только бы не навернуться! Перехватила руки. Приставила вторую ногу.

Ветер подхватил платье, обнажая ноги до белья. Холод от стыда и ужаса пронзил до костей. Но это ничего.