На третьем этаже в коридоре уже собралась небольшая группа зевак. Возле распахнутой двери, у номера Гаповой стояла горничная – в белом фартуке, с распухшим от слез лицом. Чуть поодаль – Пахомов. Припав к стене, он уткнулся лицом в сложенные руки и, кажется, плакал.

– Прошу всех разойтись! – громко сказала Стерхова с такой интонацией, что толпа мгновенно рассеялась.

Услышав ее голос, Пахомов медленно повернулся. Его лицо было искажено, губы дрожали.

– Они задушили ее подушкой… – прохрипел он.

Анна подошла к нему ближе.

– Вам нужно успокоиться. Мы разберемся.

Пахомов закрыл лицо руками и зарыдал, не стесняясь – беззвучно, сдавленно, содрогаясь всем телом.

Стерхова обратилась к постояльцам, которые стояли у лифта:

– Кто-нибудь, проводите Дмитрия Витальевича в номер. Дайте воды и успокоительного. И пока не оставляйте одного.

Пожилая женщина из оргкомитета, подошла к Пахомову и взяла его под руку. Он не сопротивлялся.

Стерхова тем временем вошла в номер Гаповой.

Плотные шторы были отдернуты, на столе уже лежал раскрытый чемодан Корепанова. Он сам, не спеша, надевал перчатки

Петров стоял у кровати, не шевелясь, и смотрел туда, где на белой простыне лежала Виктория Гапова

На ней была голубая ночная сорочка. Голова повернута. Щеки запали, глаза распахнуты, лицо посинело, особенно губы. Слева от головы – смятая подушка с едва заметным пятном на наволочке.

В комнате пахло пудрой, мятными леденцами и чужим ароматом, оставленным после ухода. Запах был хорошо знаком Стерховой.

– Примерное время смерти установили? – спросила она Корепанова.

– С трех до пяти утра. – Ответил тот.

Анна переглянулась с Горшковым и тот заметил:

– Кошелев в это время находился в СИЗО.

Директор отеля был легок на помине. Войдя в номер Гаповой, он толкал перед собой растерянную горничную.

– Рассказывай, как все было.

– Я… постучала. Никто не открыл. Я подумала, что в номере никого… – девушка сбилась, всхлипнула. – Я открыла дверь, вошла… А она… с подушкой на лице…

– Это вы убрали подушку? – спросила Стерхова.

– Я. – послушно кивнула горничная.

– Ничего больше не трогали?

– Нет, ничего… Как увидела, сразу спустилась к девочкам на ресепшн… Они вызвали полицию.

Анна подошла к ней ближе:

– Хорошо. Ждите внизу, в вестибюле. Вас позже вызовут, чтобы снять показания.

Девушка кивнула и торопливо вышла, сжимая руки.

Стерхова обвела взглядом комнату: стол, чемодан, подушка, мертвая Гапова. Сцена ждала, когда кто-то дернет за спусковой крючок.

– Работаем. – Распорядилась она.

Анна сидела за столом, уткнувшись в блокнот. Перечитывала снова и снова свои заметки, но усталый мозг отказывался складывать слова во что-то осмысленное.