– На борту «Океанилы» был судовой журнал, – переводила Зверева. – В журнале записано, что на судно напали в бухте Тревожная.

Камера приближается. Крупный план: лицо Воронина. Он слушает, но удивления нет.

– У мыса Хабан. Я это знаю. – Воронин улыбнулся и в его улыбке промелькнуло что-то недоброе. – Я все рассчитал.

– И что собираетесь делать?

– В августе пойду с экспедицией к мысу Хабан. Рассчитывал найти «Океаниду». Теперь буду искать «Северин». – Он сделал паузу, потом глухо добавил: – На дне этой бухты, лежит мой отец.

Камера работает. Воронин отворачивается, делает шаг, и уходит.

Экран погас, в нем осталось лишь отражение Стерховой – напряженное лицо с легким прищуром.

– Ну что же, – тихо проронила она, – это многое объясняет.

В комнате было тихо. Тревога, разлитая в воздухе еще полчаса назад, испарилась. Осталась только усталость.

Горшков встал и пересел за свой стол. Вид у него был рассеянный, лицо напряженное.

– Да-а-а… – протянул он задумчиво.

– Как видно, Воронин раскопал намного больше, чем мы. – Заметила Анна. – И сделал это в одиночку.

Горшков кивнул, как будто по инерции.

– Не зря он сидел в архивах.

Стерхова поднялась, прошлась вдоль стола, и посмотрела в окно, на белый свет и клочья облаков над океаном.

– Как жаль, – проговорила она, – что Воронин не успел обследовать бухту.

– А я вот что думаю, – осторожно начал Горшков – Со временем это можно организовать. Главное – найти средства.

Анна повернулась к нему.

– Нам это уже не поможет. Потому, что случится нескоро или вообще никогда. Послушайте, Василий… Мне не дает покоя один вопрос.

– Какой? – ожидая ответа, Горшков подался вперед.

– Почему пираты не ушли в Японию на «Северине»? Почему решили идти на «Океаниде»? Судя по тому, что потом ее бросили, судно не представляло для них ценности.

– Вероятно, потому что на «Океаниде» находилось нечто, за что им хорошо заплатили.

– Могли просто перегрузить на «Северин».

– Как видно, не могли. В этом все и дело.

В тот же момент дверь штаба распахнулась с таким грохотом, будто ее вышибли тараном. В штаб валился не похожий на себя Корепанов – взъерошенный, с багровыми пятнами на щеках.

За ним, запыхавшись влетел Петров. Он сделал попытку отдышаться, но голос оставался прерывистым:

– В «Пасифике»… вызов… горничная… в номере… Гапова.

Стерхова резко поднялась. Горшков вскочил одновременно с ней. Его стул грохнулся об пол.

– Что случилось? – спросила Анна.

– Труп, – сказал, наконец, Петров. – Гапову задушили в номере подушкой. Ее обнаружила горничная.

– Кто сообщил? – спросил Горшков.

– Портье. Я сам принял сообщение. Приехали с Корепановым, он был под рукой…

Стерхова не дала договорить:

Все четверо вышли из штаба и побежали к лестнице.