– Так вот, матушка моя любила покопаться в вещах постояльцев в камере хранения. Бывало что-нибудь заимствовала…

– Воровала, – уточнил Горшков. – Так и запишем.

– Когда пришел тот человек, он узнал, что к вечеру освободится номер. Решил не сидеть в гостинице, а погулять по городу. Ну, и оставил вещи в камере хранения – сумку и рюкзак. Разумеется, матушка – сразу туда. Открыла сумку, а там – пачки долларов. Кто бы отказался от такого?

– Порядочный человек, – негромко сказал Горшков.

– Может быть, может быть… Но матушка позвонила мне и приказала прийти в гостиницу. Потом посадила в камеру хранения и велела ждать.

– Чего? – уточнила Анна.

– Когда придет за вещами тот человек.

– Пришел. Что было дальше?

– Матушка заранее приготовила кирпич и положила его на стол. Он вошел, она ударила его по голове, а потом накинула полиэтиленовый пакет и задушила.

– И вы, двенадцатилетний мальчик, все это видели?

– Матушка приказала сидеть, и я сидел.

– В те времена в подвал можно было заехать. Ночью матушка загнала туда нашу «Ниву», и я помог затащить в нее труп. Мы отвезли его на набережную к Морскому вокзалу.

– Кто придумал усадить его у стены?

– Я! – с гордостью сообщил Кошелев. – Дня за два до этого, я прочитал статью про Сомертонского человека. Эта история прошла со мной через всю мою жизнь!

– Он блаженный! – мотнул головой Горшков.

– Куда дели деньги? – спросила Стерхова.

– Ну, это – к матушке! – сказав это, Кошелев спохватился: – Деньгами в нашей семье всегда распоряжалась она. Думаю, на них мы купили гостиницу.

– Блин! – не сдержавшись, прыснул Петров. – Такого пельменя быстро распотрошат. Бизнес отожмут, как нечего делать.

Стерхова дождалась, пока Горшков допишет показания. Как только он поднял голову и сделал ей знак, она спросила:

– Кто убил Воронина?

– Матушка убила. – Охотно поделился Виктор Петрович.

– Во всем виноват я. – Он уточнил. – Во всем, кроме убийства.

– Не понял? Что мне писать?

– Я объясню. Когда Воронин приехал в прошлый раз, месяца два назад, я проболтался. Проводил для него экскурсию и обмолвился, что в девяносто втором году тот человек вечером вернулся в гостиницу. Спохватившись, я сказал матушке. Она заявила, что я дурак и с чего-то решила, что я спалился.

– Кто попросил Уразова вырезать фрагмент и перезалить на платформу фильм?

– Я. Матушка приказала, я сделал. Она хотела выбросить музейные экспонаты – вещи убитого. Но я их отстоял. Другого выхода не было.

– Ну, да… – хмыкнул Лева. – Человека убить проще.

– Что вы делали в номере Воронина с десяти тридцати до десяти сорока пяти?

– Помогал своей матушке. Она велела принести песка и очень ругалась, что песок сухой. Я набрал его под навесом, а ей нужен был мокрый.