В глубине квартиры открылась дверь и вызвала сильный порыв ветра. Белая штора резко взмыла вверх и коснулась спинки дивана.

Вскоре Кошелева вернулась с чайным подносом. Без передника, в твидовом серо-бирюзовом костюме с искрами люрекса. Вырез – под горло, нарядные пуговицы, жемчужные бусы – в ней все было безупречно.

Анна села за длинный стол. Хозяйка неспешно расставила чашки. Потом налила чай.

Стерхова замерла и как будто прислушалась. Ни к звукам, ни к словам – к чему-то менее осязаемому. Сидела неподвижно, лицо было спокойным, но в зрачках полыхала тревога.

– Какие у вас приятные духи… – проронила она.

Эльвира Шабтаевна усмехнулась:

– Тер д'Эрмес. Витюше подарила, а ему не понравились. Душусь иногда сама. Не пропадать же добру! Верно?

Стерхова кивнула. Взяла протянутую чашку и на автомате сделала несколько глотков. Прежде, чем поставила на блюдце, выпила почти половину. Потом – подняла глаза.

– Обещал. Я ему позвонила. – Ответ Эльвиры Шабтаевны не внес никакой ясности. Она глядела перед собой и время от времени подносила чашку ко рту.

Ветер на улице усилился, и занавеска снова взвилась. Но Кошелева не обращала на это никакого внимания. Французское окно оставалось распахнутым настежь. Океан за парапетом по-прежнему бушевал.

Анна отодвинула чашку.

– Простите. Мне нужно отправить срочное сообщение.

Эльвира Шабтаевна отнеслась к ее слова без всякого интереса, как будто не услышала.

Достав из кармана телефон, Стерхова открыла чат с Корепановым. Бегло набрала сообщение: «Цвет волокон с подоконника?».

Ответ пришел сразу, как если бы Корепанов ждал: «Серо-зеленый или серо-бирюзовый».

Она посмотрела на Кошелеву. Та встала и одернула край твидового жакета.

– Я на минуточку… на кухню.

Дверь открылась, и вновь взлетели белые занавески. За окном над парапетом блеснул край волны.

Стерхова набрала новое сообщение. Ее пальцы двигались точно, быстро, как у хирурга в ответственный момент операции: «Посмотрите в интернете: плетение нитей твидовой ткани в стиле Шанель. Срочно».

Сообщение ушло, но ответа пока не было. Она машинально перевела взгляд на окно.

Белый тюль извивался, корчился, вздымался до потолка. Волны за парапетом поднимались все выше.

«Надо закрыть окно», – подумала Анна и в тот же момент ощутила легкую слабость.

Экран мигнул – пришло сообщение Корепанова: «Визуально определяется: твидовое переплетение совпадает с отпечатком на подоконнике Воронина».

Стерхова тихо выдохнула и тут же услышала за спиной голос Кошелевой:

– Ты ведь уже все поняла, да?

Голос был ровный, как будто речь шла о погоде.

Стерхова резко обернулась и увидела, что Эльвира Шабтаевна смотрит на экран ее телефона. Она рефлекторно поднялась и тут же схватилась за край стола.