— Если уж пригласил девушку на ужин, то и веди себя как следует! А хотя, о чем я говорю! — она выскочила из-за стола. — Я не должна была принимать приглашения! Я же просто служанка!

Дэймон поднялся и повернул голову в ее сторону.

— Это не так! Прости, я был не прав!

— Неужели герцог Кроуфорд просит прощения?! А ты хоть понимаешь, за что ты просишь прощения?! — закричала она.

— За то, что относился к тебе ужасно, а ты все равно оставалась рядом.

Ей показалось, что он смотрит прямо ей в глаза… Но только если бы он мог видеть.

О чем она, черт возьми?!

Дэймон слышал, как Тори встала за его спиной. Слышал, как стучало ее сердце. Чувствовал ее дыхание. И будь он проклят, но он знал, что по ее щекам текут слезы.

— Я отдала тебе свое сердце, а ты вонзаешь в него ножи. Я отдала тебе душу, а ты вытираешь об нее ноги. Мою любовь ты называешь жалостью, мою доброту принимаешь за слабость и делаешь все, что тебе вздумается. Ты действительно думаешь, что тебе больше не за что просить прощения?

Дэймон молчал. Каждое ее слово врезалось в его душу, в его сердце. Она говорила это так тихо… Шепотом. Но он слышал все, каждую интонацию… Слышал боль в ее голосе.

Сколько же страданий я ей принес?

— И я хочу сказать тебе, Дэй… — ее шепот стал хриплым, и она всхлипнула. — Прости меня… Прости меня за то, что я тебя люблю.

Звук ее быстрых удаляющихся шагов оживил его.

И Дэймон бросился за ней. Но, словно слепой котёнок, врезался в стол и с рычанием перекинул его.

— Тори, я прошу… Не уходи.

Но дверь громко хлопнула.

Хант пытался догнать ее, но споткнулся о ножку стула и упал.

— Черт! — взревел он, поднимаясь, и не спеша, вытянув вперед руки, пошел к двери.

Несколько раз Дэй спотыкался, но удерживал равновесие.

— Я не дам тебе уйти. Не дам… — шептал он, медленно поднимаясь по лестнице и крепко держась рукой за перила, пока шел к ее комнате.

Тори ворвалась в свою спальню и бросилась на постель. Все эмоции, что она так долго сдерживала в себе, выплеснулись наружу! Она плакала потому, что больше не хотела мучить себя… Не хотела! Понимала разумом, что ей надо бежать от него, что он никогда не примет ее любовь! Но сердце выигрывало в битве с разумом…

Когда отворилась дверь в комнату, и девушка услышала медленные неуверенные шаги, она расплакалась еще сильнее.

Дэймон видел очертания кровати и двигался туда. Именно оттуда доносились всхлипы.

Он устало опустился на постель и притянул ее к себе, заключив в кольцо своих рук, пока она плакала у него на груди.

Виктория расплакалась еще сильнее, почувствовав его объятия.

Дэймон погладил ее по волосам и замер.

— Милая, что с твоими волосами? — в голосе звучало удивление.

— Пришлось остричь. Обгорели в пожаре.