Дура! А как иначе можно себя назвать? Идиотка самая настоящая. Но стоило коснуться подушечками пальцев губ, как те растянулись в предательской улыбке.

— Ласточка, поспеши. У тебя осталось двадцать семь минут, — раздалось из другой комнаты.

Нужно отказаться! Я собралась с духом, уверенной походкой направилась к залу, где уже переодевался мужчина, и застыла в дверях. Смотрела на то, как перекатывались мышцы на его спине, и неумолимо теряла нить, соединяющую с реальностью. А когда они скрылись под накинутой на голое тело рубашкой, едва не простонала от огорчения. Подскочила, испугавшись быть замеченной за подсматриванием, и побежала в свою комнату.

Действовала по инерции. Так! Подкрасить глаза, немного губы. Достать свои штаны… Нет! Платье. И колготы. Черт! Эти порваны. В голове творился сумбур, из рук все валилось, и лишь сердце не переставало стучать все в том же бешеном ритме.

— Готова? — от его негромкого голоса я вздрогнула.

Обернулась. Должна была что-нибудь сказать, но почувствовала себя неопытной школьницей, которую позвали на свидание. И не кто-то, а завидный парень, старшеклассник! Красивый, высокий, с легкой небритостью и взглядом, от которого пол начал уходить из-под ног.

— Мне нравится, — оценил он мое нежно-розовое платье, но поморщился, задержавшись на вырезе на груди. — Ты его часто надевала?

Я прищурилась, не поняв сути вопроса. Разве есть разница? Чистое, свежее, довольно новое.

— Ладно, пойдем. Но возьми что-нибудь сверху накинуть, — сказал Рома. — Такое, чтобы горло прикрыть. Ну там… кхм… чтобы не простыть.

— Горло? — поразилась я, но не стала придавать этому значения. — Ладно.

Всю дорогу до остановки корила себя за свою мягкость. Должна была отказать. Это ведь Рома! Какое, к черту, кино?! По легенде мы брат и сестра, а они вряд ли станут вот так развлекаться, да и целоваться вообще не будут. Я едва не простонала от своего идиотизма и сильнее сжала в руке сумочку. Ухватилась за нее, так как Ходоров-младший раз попытался взять мою ладонь в свою. Не дала. Нахмурилась, за что мужчина тут же преградил мне дорогу и заставил посмотреть ему в глаза.

— Я тебя всего лишь веду в кино. Сейчас же улыбнулась и перестала сводить брови!

— Слушай, Ром, пошли домой. Я передумала.

Он усмехнулся, щелкнул меня по носу и потянул за собой. Взял под локоть, не дал возможности остановиться. А едва мы попали в кинотеатр, помог снять легкую куртку, поинтересовался, не хочу ли попкорна с какой-нибудь газировкой. Услышав отказ, все-таки купил их.

Казалось, передо мной был совершенно другой человек. Не тот Ходоров-младший, упавший в коридоре пьяным, который едва ли не изнасиловал следующим утром. Не мужчина, выбросивший колбасу и назвавший мою квартиру помойкой. Он ухаживал.