По-настоящему, как только можно было это сделать при походе в кинотеатр. Пропускал вперед, вел к нашим диванчикам, даже помогал сесть, шепотом на самое ухо уговаривал съесть хоть немного попкорна, а едва начался фильм, тут же обнял.

Я думала, Рома будет приставать. Но нет. В какой-то момент даже поняла, что он смотрит выбранную им комедию с тем же интересом, что и я. А нужно ли вообще менять этого человека? Неглупый, довольно сообразительный, аккуратный, судя по его умению складывать за собой вещи и убирать со стола.

— Еще немного, — наклонился мужчина ко мне, продолжая смотреть на экран, — и я подумаю, что ты в меня влюбилась.

Сердце пропустило удар. Я громко фыркнула и отвернулась. А сама сжала край платья от страха, что Рома оказался прав. И мурашки по коже побежали, едва он поцеловал меня в шею. И от его последующего шепота на ухо в груди разлилось тугое тепло. И весь вечер после кинотеатра, когда мы обсуждали фильм, я ловила себя на том, что не могу оторвать от него взгляда, хочу шагнуть навстречу или же, едва мы зашли в уютное кафе, пересесть к нему поближе и вновь ощутить его губы на своих.

Безумство? Определенно! И чем дальше, тем хуже.

Но все же миллионер ошибся, и я не влюбилась. Мне просто не хватало вот такого человеческого общения и приятного ощущения, что кто-то не на шутку заинтересован тобой.

— Ласточка, а ты не хочешь узнать, как я заработал столько денег?

— Разве не продажей книги?

Когда сеструха недоумевала, ее пальцы неосознанно тянулись к губам. Это была одна из самых милых привычек в арсенале соблазнительных движений. И единственная. Хотя нет. Ещё улыбка. Но ее я замечал все реже. Ласточка — именно так с недавних пор мне нравилось называть девчонку — в последние дни вела себя отстраненно. Она отводила взгляд, роняла короткие фразы и все больше убеждала меня в том, что работа ее окончательно утомила. Признаться же в своей слабости считала ниже своего достоинства. И я ее понимал. Сам такой.

Однако этот вечер раскрыл сеструху с другой стороны. В ней было все: кокетство, обаяние, остроумие и, главное, образование, несмотря на наличие которого она продолжала работать в ларьке. Последнее обстоятельство меня выводило из себя и до сих пор вызывало крайнее недоумение.

— Ласточка, а ты не хочешь узнать, как я заработал столько денег? — спросил у нее, как только рассчитался за ужин.

— Разве не продажей книги?

Мы вышли на безлюдную улицу и направились пешей прогулкой в сторону дома. Хорошо, что она предложила кафе поближе. Трястись в автобусе после того, как поел, мне хотелось бы меньше всего.

— Не только, — произнес я с большей загадочностью.

Дойдя до светофора, мы пересекли дорогу и теперь выплывали на свет то под одним, то под другим фонарным столбом.