– Ладно! – хочу обойти его…

– Миш, ты сам сказал, что нужно сделать вид, что ты мне не поверил, ссоры очень кстати.

– Ну какая ссора, Алис, тебе не кажется, что после всего мы не должны ругаться, – тянется он ко мне, но я чуть отталкиваю.

– Если Климов следит.

– Ну серьезно, не до поцелуев сейчас. Сам сказал, нужно решить с мудаками. Я такси вызову.

– Нет, на это нужно много денег.

– Я дам, – идет за мной как привязанный, а я тороплюсь на улицу. Воздуха не хватает. – Алис, ты чего хочешь?

– Не знаю, – толкаю его снова. Я все тебе рассказала, а ты даже не посочувствовал. Неужели тебя даже не торкнуло.

Чувствую почти облегчение, когда он тянет руку, обхватывает затылок и толкает к себе. Врезается носом в висок, жарко шепча.

– Да меня пришибло это все насквозь. Алис, малышка. Я просто не осознаю всего масштаба пиздеца. Я все решу. Доверься мне, ладно. И дочку нашу найдем, я тебе обещаю. Давай не ругаться.

– Давай, – киваю, скользя пальцами по его напряженной руке. Он тут же ловит их, стискивает.

– Вызывай такси. Я обиженный пойду обратно.

– Ладно, – тошно просто от того, что снова нужно играть какую – то роль. Я просто отвыкла за год от этого, привыкла быть собой. Я умом то понимаю, что Миша прав, но удаляясь от него, душу себя эмоциями, потому что ожидала совсем другого. Была уверена, что стоит ему узнать о дочери, он тут же бросится ее искать. Мы вместе ее найдем. Вместе создадим семью. Возможно я поторопилась, возможно вообще не стоило искать Мишу, потому что правдой я поставила под угрозу его, себя и нашу дочь.

Провожаю взглядом такси. Алиса – Олеся обижена и это понятно. Но я тоже не в адеквате.

Хватаю очередную сигарету. Втягиваю едкий дым, насытиться им не могу.

Выдыхаю и смотрю сквозь.

В нем образы Олеси, которая кричит. Снова и снова. Сначала пока толкаю в нее член, потом, когда оказывается за решеткой, потом рожает, потом теряет ребенка…. Я затягиваюсь снова, откашливаюсь словно старик больной туберкулезом. Грудную клетку как будто на части разрывают, сердце пытаются достать. Чувство вины затягивает в пучину, не дает пошевелиться, вдохнуть. Каждый глоток воздуха ядом пахнет. Кулак сам врезается в бок любимой тачки. Почему я так просто повелся на этот спор. Зачем он был мне нужен, что и кому я пытался доказать? Разрушил жизнь девчонки, которая теперь каждую минуту подвергается опасности… вопрос, почему Алису не убили, учитывая, что она легко могла мне все рассказать. Или настолько уверены в моей преданности, что даже мысли не допускают о том, что я могу ей поверить. Считают меня марионеткой, у которой собственных мозгов нет… А выслушал бы я Алису, не испытывай к ней столь сильных чувств, не уверен.

Башка от мыслей разрывается, спасает третья сигарета.