Миша сидит как пришибленный, да это и понятно, столько информации не каждый вынесет.

– Только на фотографии, – протягиваю ему телефон, где малышка стоит на главном экране. Тут ей примерно два года. Может больше, я не знаю. Есть еще свидетельство…

– Ты поэтому не дала показания? Ну то есть соврала…

– Да. Представляешь мой шок, когда я приехала в детский дом, где она должна была быть, а вместо него руины. Он сгорел за несколько недель до моего приезда. Документы тоже. Детей спасли и теперь мне нужно найти мою дочку.

От его слов на душе словно цветы распустились. Холод и страх, что окутывали тело, отпустили, а я спрятала глаза и улыбнулась. Нашу дочку. Он мне поверил, просто поверил!

– Почему ты не написала мне?

Я поднимаю голову так резко, что у меня шея хрустит. В смысле?!

– Я писала! И приходила! Постоянно!

– Еще и писала, серьезно?

– Да, сначала каждую неделю, потом каждый месяц. Содержание писем всегда было примерно одно и тоже. Но часто были и подробности того, что я только что тебе рассказала.

Миша поднимается из-за стола. Его лицо каменеет, и я не знаю, чего о него ждать.

– О твоих посещениях мне не сообщали.

– О том, что выпустили, благодаря письму Ирины тоже?

– Меня убедили… да пиздец, меня даже убеждать не пришлось. Слушай, я реально выгляжу таким лохом.

Даже жалко его становится на этом фоне. Я встаю тоже, подхожу ближе. Мы тут одни, скрытые этой плотной занавеской.

– Ты не лох, просто ведомый, – касаюсь его напряженной спины, чувствуя твердость мышц и пульсацию от сердцебиения. – Только поэтому Ирина считала, что ты сможешь в меня влюбиться.

Миша тянет руки, хватает мои и подтаскивает к себе ближе. Обнимает себя моими руками, вынуждая упереться носом в ткань его рубашки. Запах одуряющий, а пальцы сами комкают ее на груди.

– Ощущение, словно я в Шоу Трумана, где все за мной наблюдали и смеялись, показывая пальцами. Над твоей Ириной кто – то стоял. Не могла она все провернуть. Кто – то, кто хорошо нашу семью знал.

– Роман Климов. Отец Глеба.

– А он разве не в тюрьме?

– Сел почти сразу после выпускного, но вот вышел полгода назад, незадолго до меня. Так, мне нужно поспать. Поехали, – он расплачивается, хочу выйти через главный вход, но тормозит.

– Если Климов следит за нами, то нам лучше сделать вид, что я тебе не поверил.

– Чтобы он не навредил?

– Да, он может посчитать тебя угрозой. Нужно убедить его, что все идет по его плану.

Я вытаскиваю руку. Я все понимаю, но обида жжет изнутри.

– А Эллу мы начнем ее искать?

– Сейчас нельзя светиться, Алис. Давай с этими мудаками управимся, а потом займемся поисками малышки.

– И на сколько это затянется?

– Я… Не знаю. Я блядь даже не знаю, в чем конкретно их план. Дай мне время, ладно.