Не гони коней. Где Юрка?

– Какой такой Юрка? – дернул бровью Павел Артемьевич. – Рыжий? Связист? Не знаю. Спит, наверное. Он всю ночь пахал как проклятый. Пусть поспит малость.

– Какой, в задницу, связист?! Я про Джебраила говорю.

– Вы, парни, видно, совсем перетрудились? – вытаращил глаза Верещагин. – Я никакого Джебраила не знаю. Вы, мусью, наверное, ошиблись дверью. Давайте, собирайте свои вещи – и пошли. Некогда тут рассиживаться. Дорога предстоит дальняя. Надо идти, пока тут тихо и гладко. Чай, не мирное время, чтобы за столом рассиживаться. Вот добьем супостата – тогда и посидим, водки попьем…

– Какого черта! Верещагин! Ты из меня идиота-то не делай! Хватит паясничать!

– Карим, не начинай… – Поль поймал меня за рукав.

– Твою мать! – Я вырвался из рук Поля и зло сплюнул. – Ушел, значит! Вот паскудная морда! Зажал информацию – и ушел. Убил бы сволочь!

Я развернулся, оттолкнул оторопевшего Верещагина и вышел из палатки.

Да, так и есть. Пока меня пеленали в медсанбате, Джебраил убрался обратно в горы. Или еще куда-нибудь. Меня даже смех разобрал. Нервный. Умыли как ребенка! Развели как последнего шлабора!

Через полчаса мы с Полем уже стояли с вещами у грузовика, который доставит нас в Демидовск. Когда Поль подошел, я уже третью или четвертую сигарету докуривал. Мы забросили наши рюкзаки в кузов и не сговариваясь потянулись за сигаретами. Злился ли я? Нет. Пожалуй, что нет. Но Лившиц… Информацию по Виго не дал. То, что он ушел и не попрощался, злило меньше. Ушел и ушел. Работа у него такая. Боец, matj ego tak! Невидимого фронта.

К грузовику подошел Верещагин.

– С какой это стати? – огрызнулся я.

– Таможня, ты свой приказ выполнил? Выполнил. Нас на базу доставил? Доставил. Все, пока! Будешь в Виго – заходи в гости. Всегда рад. А сейчас, извини, нет настроения, чтобы разговоры разговаривать.

Я выплюнул окурок и, морщась от боли в ноге, полез в кузов. Хотелось забиться куда-нибудь в угол и напиться. Ставлю двадцать против одного, что, когда мы доберемся до Виго, Ринго будет уже мертв. Перережут мальчику глотку где-нибудь на окраине – и все! И тогда хрен я что-нибудь обнаружу…

– Да, кстати, – Верещагин подошел в машине и перебросил через борт брезентовый мешок, – чуть не забыл. Это вы в палатке забыли. Мне сказали, что ваше.

– Это не наш мешок, – сказал Поль.

– Ваш. Можете не сомневаться. Точно ваш. – Таможня усмехнулся и неторопливо побрел к своей палатке. Может, мне показалось, но капитан шел и… улыбался.

Когда мы выехали из лагеря, любопытство взяло верх. Я развязал туго затянутые тесемки и открыл мешок. Внутри были деньги. Судя по бандеролям – прямо из банка. Те самые, которые нашел Юрка. Не удивлюсь, если их привез мистер Хантер. Война любит деньги.

– Что это? – дернул бровью Поль.