Несмотря на две дюжины причин, по которым это мероприятие могло не состояться, мы все же собрались вместе – и изменились. Усыновленные приняли свое общее прошлое. Некоторые из них впервые разговаривали с теми, кто пережил тот же опыт. Они смогли наконец высказать свои чувства, обращенные к Обществу детских домов Теннесси.

Их судьбы, удивительные и пугающие, раскрылись, как ветви раскидистого дуба в этом скорбном месте. Они впервые ожили в комнатах дома престарелых, в холлах гостиницы, в библиотеке, книжном магазине, на кладбище и в часовне.

Эти люди – гораздо больше, чем просто выжившие. Они – герои. Хранители своей части истории. У них есть собственные дети и внуки, и множество счастливых воспоминаний – достаточно, чтобы отодвинуть Танн и ОДДТ в прошлое. В эти выходные они одержали победу. Их рассказы наделены огромной силой. Они объединяют. Исцеляют. Они учат, пока мы их рассказываем. Пока мы их слушаем, записываем и читаем.

Как сказала Лилиан: «Джорджия Танн оставила меня умирать, но мне семьдесят один год, и я все еще здесь». Все еще здесь. Все эти люди еще здесь.

«Я никогда не думала, что соберу вместе всех, кто пережил такое, – признается Лиза. – Этот уик-энд стал поистине неожиданным событием. Лишь эти истории из прошлого по-настоящему имеют значение».

Джорджия Танн мертва уже почти семьдесят лет. В Теннесси действует один из самых строгих законов об усыновлении в стране, и само усыновление навсегда утратило свой зловещий смысл.

ПОЗДНО ВЕЧЕРОМ В ВОСКРЕСЕНЬЕ, ПОСЛЕ ТОГО как встреча, о которой она так мечтала, подошла к концу, Конни едет в аэропорт. Она возвращается домой, на Западное побережье.

«Вы никогда не думали о том, чтобы провести встречу усыновленных детей ОДДТ?» – спросил ее один из читателей в ее книжном клубе.

И Конни откликнулась на эту просьбу, связалась с Лизой и сделала все, чтобы это стало возможным. Несколько дней назад она прилетела в Мемфис ночным рейсом и с раннего утра уже была на ногах. Она лично беседовала со всеми и помогала каждому чувствовать себя желанным гостем.

Благодаря Конни люди, у кого Танн отняла так много, не просто получили возможность рассказать свои истории вслух, но и убедились, что их хотят услышать.

Весь долгий уик-энд Конни много смеется и еще больше плачет. «Это было так важно лично для меня», – говорит она, когда мы прощаемся.

Двое других приемных детей, теперь ставшие подругами, провожают ее на самолет. Все трое плачут, обнимаясь на прощание: «Мы провели это время вместе. И мне очень грустно расставаться теперь со всеми».

Позже, говоря со мной по телефону, Конни бережно подбирает слова.