Сквозь высокие арочные окна мы видим, как высоко поднялось солнце.

Воздух внутри часовни вибрирует от эмоций людей, сидящих плечом к плечу. Еще сорок восемь часов назад все мы не были знакомы, а теперь ощущаем невероятное чувство сопричастности и товарищества. Бывшие усыновленные дети все никак не могут наговориться, а я стою позади и наблюдаю за ними с благоговением.

Исполнительный директор кладбища Элмвуд Ким знакомит Лизу с волонтером, который первым обнаружил безымянные могилы жертв ОДДТ и провел кампанию за установку памятника. Перед началом официальной части сотрудник кладбища подводит меня к карте мемориального участка – там указано, кто где похоронен. Я вижу только имена детей – это все, что было известно. Еще Ким знакомит меня с Ширли Фарнсворт из Мемфиса, пожертвовавшей значительную сумму на установку мемориала. Она сделала это в память о своей дочери Синтии, которая умерла при рождении в 1963 году. «Мне потребовалось много времени, чтобы прийти в себя, – говорит она. – После стольких лет это было то немногое, что я могла сделать в память о ней и обо всех этих детях».

Появляется журналист из местной ежедневной газеты «Мемфис Коммершиал Эппил» и занимает место рядом со мной в конце переполненного зала. «Мы даже не рекламировали это мероприятие, – удивляется Ким. – Так много людей оказались заинтересованы книгой… Вот какова сила этой истории».

Она рассказывает о своем романе, читает отрывок из него, но затем прерывает заготовленную речь и обращается к группе усыновленных. Этот день в священном месте посвящен им. Она предлагает им развернуть свои стулья и сказать несколько слов, если они хотят.

Все буквально подаются вперед, чтобы услышать слова Конни, Джеймса, Лилиан и Джейни. Истории, которые они с таким смущением рассказывали в Кирби Пайнс, теперь даются им намного легче. Некоторые даже шутят, сравнивая цены на свое усыновление. Повод для встречи печальный, но правда на их стороне. К тому же они наконец встретили тех, кто не понаслышке знает, что значит пройти через ОДДТ. Так что во многих отношениях это триумфальный момент.

Джеймс упоминает, что через час ему предстоит встреча со своими кровными родственниками. Видно, что он колеблется. Выходные уже оказались слишком насыщенными. Его дочь Бриджит встает и подходит ближе.

«Меня глубоко тронуло то, что я увидела здесь, – признается она. – Мой отец был на попечении приюта Джорджии Танн. Я не знаю, почему мы так долго к этому шли, но верю, что все сложилось именно так, как должно было сложиться».

Бриджит вспоминает, что ее отец начал разыскивать свою семью, когда ей самой едва исполнился год. Его рассказы о Танн и продаже младенцев она помнит с детства. Теперь эта история ожила.