Так, Нелли? Или скажешь, что ты действительно учишься на первом курсе, как продолжаешь целый год врать матери?"

"С каждым его словом мне на плечи будто кладут по кирпичу. Чувствую, как Миша тоже смотрит. Что же он теперь обо мне подумает? Какой кошмар… Если бы я только могла предугадать, что все так выйдет!

— Как бы там ни было, ты не имеешь права оскорблять Нелли, — заступается за меня Миша. При этом прижимает к себе ближе, щедро делясь своим теплом. Я даже через одежду чувствую его. И так я ему благодарна в этот момент! Ведь мама никогда меня не защищала перед братом. Если Арам ругался, считая, что я что-то сделала не так, она никогда ему не перечила. Как собственно и отцу.

— Я сам разберусь, как разговаривать с сестрой! — рявкает он. Я вздрагиваю, а вот Воронцову хоть бы хны.

— Как допустимо разговаривать с моей невестой буду решать я, — чеканит он и встает так, что закрывает меня собой. — И либо мы сейчас услышим извинения, либо вы оба выметайтесь отсюда. Сейчас же.

Арам ухмыляется зло. Вижу, что он в бешенстве. И мне правда страшно. Если Миша сейчас отпустит меня, позволить ему меня забрать, то даже не знаю, что меня ждет дома.

— Что, Нелли, даже чаю не предложишь братьям? Так ты встречаешь семью? Стакана воды не подашь нам после долгой дороги к тебе.

Я не успеваю толком ответить, как Воронцов рявкает:

— Она вам не домработница, чтобы обслуживать! Вон пошли. Оба.

Старший смеривает нас обоих тяжелым взглядом.

— И вот на него ты променяла семью? Дура, — выплевывает он. Миша дергается, а я едва успеваю вцепиться в его руку, чтобы он ничего не сделал. Не хочу драки. Не надо. И так уже ведь…

— Когда он выбросит тебя, к нам не приходи. Тебя для нашей семьи больше нет.

Последние слова для меня как удар. Тигран вздыхает, но следует за братом к выходу. Когда хлопает дверь в коридоре, я всхлипываю и оседаю на пол, но в последний момент Миша подхватывает меня на руки и усаживает к себе на колени.

— А теперь, мышка, мы с тобой поговорим, — мягко произносит он, из-за чего я не успокаиваюсь, а наоборот — тихо плачу, понимая, что я и правда потеряла семью. Брат теперь ни за что не пустит меня видеться с мамой. Ни за что…

— Ну тише, тише. Ты чего?

Его голос не успокаивает. Чем мягче ведет себя Миша, тем мне больнее. Я же понимаю, что все это ненадолго.

— Не надо было, — всхлипываю, отворачиваясь от него и понимая, что наверняка выгляжу не очень. — Зачем ты…

Однако Воронцов настойчиво поворачивает мое лицо к себе.

— Что не надо?

— Зачем ты соврал им про невесту? Они теперь маме расскажут, а она…

— Стоп, а кто сказал, что соврал?

Шокировано смотрю на него.

— Ну… Ты же… Мы ведь…

Миша хмурится, задумчиво поправляет мою прядь волос, затем обводит мои губы пальцем.