Сейчас в памяти всплывает та самая картинка на сцене, когда девушка стояла перед мужчиной на коленях и брала в рот его член.

Вот только в моей фантазии на месте девушки была я, а вместо незнакомого парня — Миша.

Понимание происходящего становится последней каплей, после которой меня буквально размазывает, вынося из реальности этого мира.

И только почувствовав под спиной теплое покрывало, я начинаю немного осознавать себя и свое тело. А еще Мишу, который нависает надо мной и очень серьезно говорит:

— Ты же не думаешь, что это все?

Я слишком разморена удовольствием, которое испытала. Так что даже не могу внятно ответить ему. Впрочем, Воронцову это и не нужно — он вновь начинает путешествие по моему телу. Сначала взглядом, затем губами, после подключатся и руки.

Наверное, не остается ни одного местечка, не зацелованного им. Я будто вся покрыта этим мужчиной — от макушки и до кончиков пальцев на ногах, которые каждый раз поджимаются от особенно страстного поцелуя в губы или чуть ниже, в шею, где прикосновения воспринимаются наиболее остро.

— Ты пиздец какая вкусная, мышка, знаешь?

Расфокусированно смотрю на него, не понимая, о чем он. Миша ухмыляется, и его пальцы скользят к развилке моих ног, ныряют ниже, проникая в меня и при этом задевая чувствительное место. Невольно вздыхаю и, поддавшись порыву, раздвигаю ноги шире.

— Какая ты хорошая девочка, — мурлычет босс. А затем этими же пальцами прикасается к моим губам. — Оближи, детка, да, вот так. Открой рот и… Блядь, Нелли, это так горячо, что я вот-вот позорно кончу, как зеленый пацан.

Его грубость вопреки всему не отталкивает, а наоборот, разжигает во мне возбуждение какого-то нового уровня. Я с энтузиазмом провожу языком по его пальцам, посасываю, мгновенно вспоминая ту самую картинку, которая стала последним шагом к оргазму в душе.

Миша едва ли не рычит и, убрав пальцы, набрасывается на мой рот — жадно, голодно. Его язык не просто таранит — он трахает. Подавляет, устанавливая свои правила. И вот его пальцы снова у меня между ног.

На контрасте они прикасаются очень осторожно, крайне аккуратно растягивая мою плоть, подготавливая. К чему именно, даже не осознаю — я вообще плыву по течению происходящего между мной и Мишей.

Я вся его в этот момент. Ничего в мире не существует — только мы с ним. Только наши тела, для которых есть свой уникальный язык ласки и желания.

— Хочу тебя, — хрипит Миша. — Хочу, малыш. Маленькая моя, потерпи немного.

С трудом усваиваю то, что слышу. Сначала чувствую странное давление между ног. А следом приходит боль. Она перекрывает все возбуждение, которое, казалось, сочилось из меня в каких-то невероятных количествах. Вскрикиваю. Всаживаю ногти в плечи Воронцова.