Не могу сказать, что я так сильно замерзла, но все тело словно закостенело.

Когда в очередной раз застежка на штанах не поддается, а я из-за этого едва не плачу, Миша вдруг помогает мне, мгновенно искажая реальность своим появлением."

"Медленно поворачиваюсь к нему. Позволяя ему раздеться меня. Вижу, как радужку в его глазах затапливает зрачок, а желание во взгляде разгорается все ярче. Я полностью обнажена, но Воронцов упрямо смотрит мне только в глаза. И я не понимаю — почему? Я сейчас некрасивая? Он меня не хочет?

Нервно передергиваю плечами, окончательно потеряв веру в себя, забираюсь в душевую кабину. Настраиваю воду, а сама тихо всхлипываю. Тут же закрываю рот ладонью, чтобы Миша не успел заметить. Но поздно.

Он уже заходит ко мне и встает рядом в опасной близости, полностью раздетый. Когда только успел?

Еще несколько дней назад я бы пришла в ужас от мысли, что босс будет обнаженный стоять у меня за спиной и прижиматься ко мне, даря свое обалденное тепло. Но сейчас я так остро нуждаюсь в нем, что даже не вздрагиваю. Лишь расслабленно откидываюсь на его грудь, позволяя себя обнять, и наслаждаюсь этим ощущением безопасности.

— Не уходи, — тихо прошу. Не знаю, можно ли разобрать то, что я говорю, но Мише удается.

— Уверена?

Он очень осторожно разворачивает меня к себе. Берет в ладони мое лицо, и снова наши взгляды магнитятся. Опять вот так — глаза в глаза.

В памяти мелькают картинки сегодняшнего дня — начиная с встречи у подхода, затем наша экскурсия, смех, и как мы держались за руки. Затем попытка похищения и, наконец, мое падение.

— Мышка, ты не представляешь, что делаешь со мной, — тихо шепчет Воронцов. — Ты просто космос… Чего ты хочешь? Скажи.

Его вопрос ломает все.

Я не такая уж и смелая, даже после того как едва не утонула. Не умею я признаваться в своих сокровенных желаниях. Может, потому что их и не было раньше, а может, потому что боюсь сделать что-то не так и оттолкнуть сейчас Мишу.

В этот отдельно взятый момент я не думаю о том, что все это для него просто еще одна зарубка. Эти мысли в принципе остались где-то там, за створками душевой кабины.

Сейчас есть он, и есть я. Все.

— Тебя, — едва слышно отвечаю. Чувствую, как густой румянец расползается по моему лицу, спускается ниже. А темный, полный жадной похоти взгляд Воронцова разгоняет его все сильнее.

Миша шумно выдыхает. Прислоняется лбом к моему и шепчет:

— Ты не пожалеешь.

Нервный смешок вырывается у меня помимо воли. Я знаю, что это неправда. Но сейчас так хочу почувствовать себя живой, что плевать на боль, которая придет после, когда он наиграется.

Пусть. Пусть так. Это лучше, чем уйти в забвение.

Мягкий, тягуче нежный поцелуй выметает ненужные мысли о том, что едва не случилось. Осторожные прикосновения к моим плечам запускают цепочку мурашек.