На глаза тут же наворачиваются слезы, а следом чувствую, как Миша сцеловывает их.

— Тише, мышка. Все, все будет хорошо. Прости, что я… Черт, прости за боль.

— Не… уходи… — хриплю.

— Никогда, — вторит он мне. Снова целует. — Царапайся, если так легче. Кусайся. Можешь даже засос мне оставить, — добавляет игривым тоном.

Вижу на его лице улыбку, и меня слегка отпускает. Мы по-прежнему не двигаемся. Я — потому что боюсь. Он — потому что ждет моего разрешения. Это не озвучено, но я не сомневаюсь, что так и есть.

— Давай, — шепчу, облизав губы. — Давай попробуем?

— Прости, я мало что знаю про девственниц, — виновато отвечает Миша и слегка двигается во мне. Неприятное жжение, сменившее боль, ощущается гораздо слабее.

— Неужели я у тебя первая? — пытаюсь поддержать игривое общение. Воронцов сначала улыбается, а затем становится крайне серьезным.

— Первая и единственная, Нелли.

Он чуть отстраняется, берет мою ладонь в свою и подносит к своим губам, после чего еще и пальцы наши переплетает. Это настолько романтично и сказочно, что я окончательно расслабляюсь. Что бы там ни говорили, оно того стоило. Эти краткие мгновения я буду тихо вспоминать и радоваться, что в моей жизни было нечто столь прекрасное.

— Обещаю, — добавляет Воронцов и делает еще одно движение бедрами, а затем отпускает мою руку и кладет свою между нашими телами, безошибочно находя клитор, который тут же отзывается на его ласку.

Возбуждение возвращается, пусть не такое мощное, как было до этого. Но дискомфорт, который я испытываю, постепенно сходит на нет — Миша самозабвенно ласкает меня, целует, прикусывает, зализывает мою кожу. И двигается при этом восхитительно медленно, задевая особенные точки, от которых внутри расходятся приятные теплые волны.

— Тебе, наверное, хочется другого, — смущенно шепчу, чувствуя, как сильно он сдерживается."

"— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, мышка. Ты — мой космос.

— Мне хорошо, Миш. Очень-очень-очень… Покажи, как ты любишь.

Не знаю, что толкает меня на этот шаг — может, мои мозги окончательно раскисли, а может, дело в гормональном коктейле, которым я накачана под завязку. Но мне хочется узнать Воронцова, хочется увидеть его настоящим, когда он берет свое — жадно, не сдерживаясь.

— Не в этот раз, мышка, — улыбается он. — Поверь, все еще будет.

— Но…

— Будет. Ты еще устанешь от меня, детка.

— Уверен? — поддерживаю наш странный разговор. Миша делает несколько резких движений во мне. Я вскрикиваю, хватаюсь за его плечи и невольно подаюсь навстречу, чувствуя, что от меня нечто ускользает.

— Я буду трахать тебя постоянно, малыш, — жарко шепчет он, двигаясь и двигаясь во мне. — Сзади, стоя, лежа, на четвереньках. Нагну тебя над столом и поимею так, что ты не сможешь свести свои охеренные ножки. А после вылижу.