Жуткий раздирающий кашель вспарывает легкие, следом делаю глоток воздуха. Боль в груди становится более интенсивной, но уже немного другой.

Далеко не с первого взгляда мне удается сосредоточиться и увидеть Мишу.

Сначала я его чувствую — точнее, его губы на моем лице. Лишь после этого я могу, наконец, разглядеть его глаза, в которых такой шторм, что вот-вот снесет.

— Как ты, Нелли? — с беспокойством спрашивает он. — Ты меня понимаешь?

Киваю. Меня трясет. Становится очень холодно, и даже горячие руки Миши не справляются с этим леденящим страхом, который прорывается наружу тихими рыданиями.

— Тише, детка, все хорошо, — приговаривает Воронцов. — Сможешь встать? Давай, надо в больницу поехать и…

— Нет! — резко мотаю головой. Перед глазами тут же плывет, и я испуганно цепляюсь за мокрую кофту Миши. — Нет. Я домой хочу… Пожалуйста!

— Нелли, тебе…

— Пожалуйста! — прижимаюсь к его крепкому телу. Сейчас как никогда Воронцов является для меня оплотом надежности и безопасности. Те секунды, когда он встал передо мной, закрыв собой от неадекватного мужика, я запомню навсегда. Как и то, что он вытащил меня, когда я уже готова была попрощаться с жизнью.

Миша не спорит — подхватывает меня на руки и куда-то несет. Я едва замечаю, что вокруг нас собрались люди. А я даже не поняла этого. Как пришла в себя, так единственный, кого я видела — Воронцов. Сейчас он ассоциируется у меня с жизнью. Именно его тепло является для меня проводником. Как бы странно это не звучало.

В машине приходится отпустить его. От этого внутри все протестует. Тактильный контакт с Мишей — вот, что держит меня на плаву.

— Уверена, что домой? — еще раз уточняет он у меня.

— Да, пожалуйста.

Всю дорогу меня ломает. Буквально физически. И дело не в том, что я дрожу, что адреналин, или какой там гормон отвечает за стресс, выбрасывается в таких щедрых количествах, что я пару раз едва не задыхаюсь. Конечно, пытаюсь не подавать вида, но через пару кварталов чувствую, как Воронцов берет меня за руку, ловит мой взгляд и четко проговаривает:

— Все позади, Нелли. Ты жива. Ты дышишь сама. Ты со мной.

Коротко киваю. Меня отпускает, хотя и ненадолго. Возле моего дома волна удушающей паники снова начинает зарождаться где-то глубоко во мне. Воронцов, точно улавливая мое состояние, опять берет меня на руки и несет к подъезду.

В квартире никого — Люда, наверное, все еще на смене.

— Ты замерзла, надо в душ, — говорит Миша, ставя меня на пол.

Он тоже весь мокрый, но в отличие от меня не дрожит. Такой же горячий и притягательный.

У меня даже пальцы покалывает от желания прикоснуться к нему, но я трусливо прячу взгляд и киваю.

— Да, тебе тоже, — отстраненно говорю, направляясь в ванную. Начинаю раздеваться, но получается не очень — пальцы будто не слушаются.