Некоторые знали его по Новгороду, некоторые слышали или были шапочно знакомы, но о судьбе его вдовы и дочерей ничего не могли сказать.

И во многом именно поэтому я раз за разом выбирался на Торжище. В глупой надежде, что её лицо мелькнёт в толпе, а я успею её окликнуть и не испугаю.

В любви не везло пока ни мне, ни Хререку. Его молодая жена умерла, пока мы брали Киев, подавилась вишнёвой косточкой, согласно официальной версии. Я же подозревал, что в день своей смерти она даже не притрагивалась к вишне. Так что я на всякий случай питался из общего котла со своей дружиной, в которую набрал ещё несколько десятков людей взамен ушедших и выбывших.

Князь, впрочем, времени не терял, и после недолгого траура посватался к Алфвинд, дочери норвежского ярла Кетиля Лосося. Родственнице Хельги, достаточно знатной, чтобы стать женой могучего конунга, а Хререк, объединив восточные земли, теперь слыл поистине могучим. Свадьбу назначили на следующую осень, и я теперь ломал голову над достойным подарком. В голову лезли только изобретения из будущего, и я не мог остановиться на чём-то одном.

Ладно хоть времени до следующей осени пока хватало. Да и для неторопливого прогрессорства тоже, я постепенно внедрял в своём городе полезные практики из будущего, понемногу «изобретал», мастеря в амбаре паровую машину и совершенствуя осадные орудия, трудился над единым сводом законов для Хререка, записывал под псевдонимом всё, что знал по медицине. Работы имелось в достатке, без дела сидеть не приходилось, и лишь изредка я позволял себе выбраться на охоту в компании своей дружины и местных егерей. Или выйти вот так в город.

— Бранд, глянь-ка, персиянские купцы, — Хальвдан толкнул меня под локоть, вырывая из тягостных раздумий.

Я посмотрел на смуглокожих иранцев, кутающихся в длинные шубы от лёгкого морозца. Торговали они ювелиркой, и я подошёл взглянуть, что нынче может предложить нам солнечная Персия. В этих краях они бывали нечасто, предпочитая подниматься по Волге до булгарских торжищ, но сейчас, видимо, решили своими глазами посмотреть на обновлённый Киев. Слух о том, что Хререк объединил весь путь под своей властью, разнёсся далеко за пределы страны.

Моё внимание привлекли золотые мониста, выложенные прямо на прилавок. Купцы не боялись уличных воров. За эти пару месяцев моей власти криминал в городе забился в самые глубокие норы и старался не показываться на свет.

Я повертел монисто в руках, краем глаза замечая у прилавка девушку, красную от мороза, но смутно знакомую. Присмотрелся повнимательнее. Она заметила, что я откровенно пялюсь, и посмотрела на меня в ответ, с молчаливым вызовом в глазах, и в этот момент я узнал её.

— Сударыня… Скажите, а вы не бывали в Хольмгарде? — пересохшими губами выдавил я.

Она узнала меня тоже.