Я перемахнул через край стены, приземляясь на скользкий от крови парапет, на котором тут и там лежали мёртвые и раненые. Битва уже перемещалась вниз, к лестнице и самому детинцу. Я подождал своих соратников, хотя бы нескольких, первыми ко мне присоединились Хальвдан, Кнут и Горм Кусака, и только после этого ринулся в бой, хотя кишки заворачивало в тугой узелок от страха и стресса. Но я понимал — надо.

Да, Киев всё равно будет наш. Но потом, когда мы будем делить добычу и хвалиться подвигами, я не хочу сидеть молча в сторонке. Особенно, если я претендовал на управление этим городом. Здесь мне надо отличиться, и не только своими онаграми.

Так что у меня была только одна дорога.

— Туда, на крыльцо! — я выхватил меч и указал им на детинец.

Аскольд, если он не встретил свою погибель на стенах, будет ждать внутри. Не знаю, есть ли в этой крепости тайные ходы.

Задача осложнялась тем, что крыльцо защищали как раз самые лучшие воины Аскольда, здоровенные северяне в длинных кольчугах, с мечами и секирами, а не с копьями. Личная охрана, хускарлы, сильнейшие из всех.

Я поудобнее перехватил щит, сбежал по лестнице во двор, запруженный людьми. Здесь кипело сражение, уже распавшееся на отдельные поединки, и армия Хререка давила и числом, и умением. На одного киевлянина приходилось два-три новгородца, хотя сражались киевляне отчаянно и свирепо, изо всех сил.

И наше появление во дворе ещё сильнее покачнуло равновесие, принося победу новгородскому князю.

Мы с парнями начали прорубать себе путь к главному входу в детинец. Методично и холодно, как киборги-убийцы. Как уборочный комбайн, и мне хотелось бы сказать, что киевляне падали, как колосья под серпом, но это было не так. Сопротивлялись они как только могли, понимая, что сегодняшний бой, скорее всего, станет для них последним.

Чей-то меч ударил по краю моего щита, я, не глядя, ткнул саксом в ответ, а Хальвдан добил врага топором. Порой было непросто отличить своих от чужих, снаряжение у обоих сторон было похожим, так что я действовал просто. Убивал тех, кто атаковал меня, убивал тех, кто выкрикивал имя Асмунда. Нашим боевым кличем стало имя Хререка, и я орал его во всю мощь моих лёгких.

Мы подбирались всё ближе и ближе к крыльцу, прорубая себе путь с ожесточением, достойным кровных врагов, но вся вина киевлян была только в том, что они стояли на нашем пути. Вернее, на пути Хререка к единоличной власти на торговом пути, а мы сопровождали его в надежде возвыситься одновременно с ним.

Я ткнул светлобородого хускарла саксом прямо в раскрытый рот, выламывая зубы и разрезая глотку, так, что хлынувшая кровь мигом окрасила его бороду в бурый цвет, толкнул щитом другого, вспорол брюхо третьему, поднырнув под щит.