Здесь была уже территория дреговичей, и тратить на них время Хререк попросту не хотел, особенно когда впереди нас ожидал противник куда более грозный и славный.

Затем мы вышли к болотам и топям, и теперь не могли сходить на берег, даже если бы захотели, здесь пришлось бы долго продираться через камышовые заросли, чтобы добраться до твёрдой почвы, и мы старались не останавливаться.

Только спустя несколько дней пути по извилистой реке мы вышли к устью Припяти, и, соединившись, две реки начали становиться полноводнее и шире. Не настолько, чтобы птица не могла Днепр перелететь, и не так, как после постройки каскада гидроэлектростанций с водохранилищами, но всё равно впечатляло. Парусов всё равно не ставили, хотя могли бы, вёсел и течения оказалось достаточно.

Сам Киев показался на горизонте, стоящий на крутом берегу, величественный и грозный. Вот он, мать городов русских. Я даже засомневался на мгновение в нашей способности его покорить, но потом отбросил эти малодушные мысли прочь. Нет таких крепостей, которых не могли бы взять большевики.

А ещё меня тянуло туда по одной простой причине. Меня не оставляла надежда увидеться с той самой девчонкой, которую я спас в Новгороде, слишком уж она запала мне в душу. И если она где-то там, за высокими стенами, то я обязательно должен прорваться внутрь.

Весть о нашем приближении снова нас опередила, застать горожан врасплох не удалось. Люди спешно эвакуировались за стены, внутрь города, бросая на произвол судьбы дома, склады, лодки, мастерские и всё прочее. Некоторые смельчаки, разумеется, оставались, но большая часть посадских предпочла укрыться за стенами. Острова и левобережье остались пустовать.

В этот раз Хререк никаких переговоров не вёл, прекрасно понимая, что договориться с Аскольдом не получится. Мы сразу же высадились на Подоле, в нижней части города, сея смерть и разрушение.

Ширина Днепра позволяла нам высадиться всем одновременно, и «Морской сокол» проскользил килем по дну, чтобы ткнуться носом в достаточно крутой берег. Рядом причаливали и остальные корабли нашей армии. Я первым сиганул на скользкий и крутой склон, сплошь покрытый мокрой опавшей листвой, и вслед за мной начали высаживаться и остальные. Мы шли с мечами наголо, готовые в тот же момент подавить любое сопротивление.

В Киеве я прежде не бывал. Ни в мирное время, ни в военное, но даже так я видел, насколько хорошо эти места подходят для того, чтобы построить здесь великий русский город. Что ж, я постараюсь сделать всё возможное, чтобы тут больше не появилось ни проспекта Бандеры, ни памятников нацистам.

— Вперёд, вперёд, поживее! — крикнул я, первым взбираясь по склону к незащищённой части города.