— Это да, — поддержали его сразу несколько человек, тут же погружаясь в воспоминания о доме.

Это у меня, по сути, не было ни кола, ни двора, только «Морской сокол» и меч на поясе, а у многих в команде имелись жёны и дети, подрастающие где-то там, на севере, и каждый вечер вглядывающиеся в серую кромку горизонта, где море сходится с небом. Так что почти каждый мечтал вернуться домой с подарками. Заморскими бусами, золотыми серьгами, отрезами ткани, черепаховым гребнем, и прочим, и прочим.

Ну а я, как хёвдинг, должен был всё это обеспечить, в том числе, успешное возвращение. Плохой из меня хёвдинг, раз уж я думаю только о новых свершениях, а не о возвращении в родную гавань.

— Успеем, — сказал я. — Лето ещё не кончилось.

Я самую малость лукавил, но совсем чуть-чуть. Нужно было просто показать уверенность. В успехе нового похода я не сомневался, были вопросы только по его продолжительности, но для меня это проблемы не составляло. Будет нужно — и до Киева дойдём. Там и вовсе княжат такие же пришлые варяги, как и сам Хререк, так что если поменять одних на других — никто и не заметит разницы.

Пьянка продолжалась, откуда-то выползли размалёванные скоморохи со своими песнями и плясками, и всеобщее внимание оказалось приковано к ним. Я подобного насмотрелся по телевизору и просто молча цедил холодное пиво под звуки жалейки и бубенцов. Мотив у песенки был нехитрый, но местным, похоже, нравилось.

Тут вообще народ не был избалован культурно-массовыми мероприятиями, радио и телевизором, и послушать профессиональное исполнение музыки можно было только на таких гулянках, ярмарках и праздниках. В основном, пели и играли сами, пели за работой, на посиделках, сидя за столом, на завалинке и на телеге, ворочая вёслами и вытягивая канаты, от горя и от радости. Мне, как человеку двадцать первого века, такое было немного непривычно, но наблюдать за этим было интересно. Первое время.

А вот местные охотно подпевали и долбили кружками по столам в такт. В целом, пьянка — она и в девятом веке пьянка.

Специально обученный человек, отбивая поклоны, пробежался вдоль столов пирующих, собрал добровольные пожертвования и спешно ретировался вместе с остальными скоморохами, пока пьяные добродушные норманны не осознали, что выделили чуть больше монет, чем хотели изначально.

Я тоже бросил им в шапку горсть мелочи, пусть даже их песня мне не понравилась. Хёвдинг должен быть щедрым, не только к своим. Порой эта необходимость меня здорово раздражала, но деваться было некуда. Скупость обойдётся мне гораздо дороже.

Пирушка мне быстро наскучила, сидеть и пить халявное пиво можно, конечно, очень долго, пока ноги не откажутся подчиняться, но это не наш путь. Я поднялся из-за стола, прошёлся до ветру, поглядел со стороны на веселящихся северян.