Но мне действительно осточертела эта игра, Сильвия. Я тоже не железный, знаешь?

В его объятиях жарко, но все тело в мгновение холодеет.

Нет. Он ведь пришел за мной. Пришел спасти меня, вытащить отсюда, помочь забыть об этом недоразумении и проклятом детективе. Не может он просто взять и отказаться от меня. Пожалуйста!

– Знаю, – сбивчиво произношу я. – Только не оставляй меня, прошу. Я не могу больше. Не хочу здесь находиться. Вытащи меня отсюда. Или хотя бы скажи напоследок, что любишь!

– Блумфилд сделает все, чтобы упрятать тебя за решетку. Мне пришлось надавить на твоего отца, чтобы он заткнулся хоть ненадолго, но через пару часов он снова придет в себя. Но я могу поступить и иначе. Понимаешь? Я не могу управлять твоей жизнью, Сильвия. Это не моя забота.

Вот, значит, как: отцу просто не повезло вновь подпасть под влияние Мертаэля. Я не понаслышке знаю, насколько сильным бывает его гипноз. Помню еще, как простила ему все, сама того не желая. Но почему теперь его хватает всего на пару часов? Он действительно слабеет? В горле встает ком, дрожь снова пробивает тело, и я крепко стискиваю пальцами пропахшую табаком футболку Мертаэля на спине.

– Да, – я едва заметно киваю. Говорю быстро, путаюсь в словах. – Ты должен исполнять мои сокровенные желания, а не вытаскивать меня из передряг. Но какая разница? Плевать, что со мной будет, я просто больше знать ничего не хочу ни об отце, ни о полиции… Мне больше ничего не нужно, Мертаэль. Только ты. Разве ты не слушал, что я говорила в прошлый раз? А в позапрошлый?

– Ты готова на все ради любви, – горько усмехается Мертаэль, мягко перебирая мои волосы когтистыми пальцами.

Интересно, что сейчас видит камера наблюдения? Я спорить готова, что с нею тоже что-то не так. Мертаэль не заявился бы в камеру, не подготовившись, иначе у полиции возникло бы слишком много вопросов.

Или ему просто плевать? Может быть, он и не собирается отсюда уходить? Уж точно не через дверь. По спине пробегает знакомый холодок.

– Ага. До сих пор не веришь?

Страх когтистой рукой стискивает мне горло. А может, это вовсе не страх?

– Ты правда готова на все, Сильвия? – спрашивает Мертаэль, подхватывая меня на руки. Почти касается губами уха, я чувствую прохладное прикосновение украшений к коже. – Готова на все ради этой больной любви?

– Да, – отвечаю я сдавленно, изо всех сил обхватив его за шею. – И если ты наконец не скажешь мне, что должен, я сойду с ума. Или наложу на себя руки. Ты не представляешь, на что способна девушка в отчаянии. Так что давай.

– Это добром не кончится, знаешь?

– Знаю! Я же не дура! Поверь мне, Мертаэль, плевать я на все остальное хотела. Просто скажи мне, что любишь меня. Я же знаю, что так оно и есть. У тебя все на лице написано.

Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза.