Наклоняется ближе ко мне и смотрит в глаза – и под его взглядом я невольно съеживаюсь. В них, напоминающих два темных океана, – решимость, жестокость и желание уничтожить меня. Растоптать. – Поздновато торопиться-то. У меня есть право задержать мисс Хейли в участке: пока вы мило беседовали в фойе, мои ребята обнаружили и повязали ее драгоценного Элла. Как вам такой расклад, Хейли? Вы пытались покрывать его до последнего, а он так запросто попался.

Душа у меня уходит в пятки. Невозможно поймать Мертаэля, если он сам того не захочет, – ему ничего не стоит раствориться в воздухе и пропасть на несколько дней. Или расправиться с человеком, и я уверена, что пара полицейских не стала бы для него препятствием. Что могут сделать люди демонам из преисподней?

Наверное, он и вправду слабеет, и когда-то я сама высказала эту мысль.

Что, если он слаб настолько, что больше не может сопротивляться? Или растерял способности? Что делает с демонами привязанность? Или любовь? В голове крутятся десятки мыслей, но ни одна из них не кажется здравой.

Меня бросает от одного к другому: я не знаю, вскочить мне с места и закричать от страха или смиренно ждать своей участи. Мертаэль мог позволить себя поймать. Но ради чего? Господи, да он мог заявиться в участок лично и сделать это с таким апломбом, будто его пригласили на красную дорожку.

А вместо этого Блумфилд заявляет, будто они его повязали.

– А это моей клиентки уже не касается, – слышу я голос мистера Дорри. – На каком основании вы планируете ее задержать? Ни одного доказательства, детектив. Это чистой воды самодеятельность, какую несложно будет оспорить в суде. И вам очень повезет, если ваш начальник не попадет под раздачу после такого недоразумения. А вы, я думаю, знаете, чем обычно заканчивается давление на верхушку полицейского участка. Особенно в Нью-Йорке.

– Не забывайте, что права есть не только у вас. Мы имеем право задержать мисс Хейли до выяснения обстоятельств. И если ее дружок ничего не расскажет, то придется ее отпустить. Но это мы еще посмотрим.

И на лице детектива застывает такое самодовольное выражение, что хочется залепить ему смачную пощечину. До красноты, а может, до крови из носа. Но желания сегодня не совпадают с возможностями.

Я сижу на стуле, опустив взгляд, и нервно постукиваю пальцами по металлической столешнице. Не прислушиваюсь к перебранке Блумфилда с Дорри, не замечаю шумной возни за дверями допросной. Перед глазами вновь и вновь всплывает мрачный, усталый и обреченный взгляд Мертаэля в нашу последнюю ночь вместе.

Он что-то знал, а мне не хватило ума спросить, что именно. Сам на себя непохожий, в ту ночь он буквально стал другим существом – может быть, чем-то напоминал ангела, которого оставил в прошлом.