Мертаэль же остался рядом, пусть все такой же заносчивый и колючий, как ощетинившийся дикобраз, но такой горячий и нежный.

Никогда не забуду его глубокий, понимающий взгляд, когда я принесла ему кофе в последний раз.

Что на него нашло, интересно? Казалось, ему было больно и тяжело, хотелось то ли заключить меня в объятия, то ли оттолкнуть в сторону и никогда больше не видеть. Что значит для демона любовь? Пытку, страдание, сквозь которые нужно пройти, чтобы смириться с чувствами? Или демонов в Аду наказывают за проявление эмоций?

До чего же мало я обо всем этом знаю. И Мертаэль наверняка никогда ничего не расскажет.

Что будет с нами теперь? Я задумчиво покусываю нижнюю губу, не глядя помешиваю противно-кислый кофе в пластиковом стаканчике, какой мне принесли минут десять назад. Неважно, зачем детектив Блумфилд вызвал меня в полицейский участок, – отец уже позвонил, сказал, что семейный адвокат будет в течение часа-двух.

Детективу нечего мне предъявить.

Вы обвиняетесь в применении черной магии и вызове демона из преисподней, за свои действия будете отвечать перед судом божьим. Перед глазами встает абсурдная картина: я стою в Соборе Святого Патрика перед исповедальней, где меня отчитывает святой отец – тот самый, с которым я столкнулась в прошлый раз. Зачитывает мне права грешницы перед ликом Господа и с ног до головы обливает святой водой.

Как же! Реальность в десятки раз абсурднее, только детективу Блумфилду этого не понять. У него на руках лишь несколько не связанных друг с другом исчезновений и ни единой улики. Я вышла бы сухой из воды и без адвоката, а потому безразлично отпиваю кофе и вновь морщусь от противного вкуса. В полицейском участке кофе наливают в лучшем случае из автомата, в худшем – самый дешевый растворимый из супермаркета.

А на что я рассчитывала? Что мне предложат айс латте и проводят в зал ожидания бизнес-класса? Рассчитывала я только дождаться выходных. Планировала связаться с Мертаэлем и… И что? Ничего нового он мне не скажет.

Хочется извиниться перед ним. Объяснить, что желание не обязывает его перешагивать через себя, но и я ни за что от него не откажусь. В моих глазах он единственный, кто может остаться рядом навсегда. Неважно, насколько коротким это «навсегда» окажется. Пусть утащит меня в Ад в то же мгновение, когда прижмет к себе и признается в любви, плевать.

Мне просто нужно немного тепла, немного понимания и искренней нежности. Такую, какую не сможет подарить никто другой. Особенно отец.

Гонку за его любовь, как и за любовь мамы, я проиграла еще в далеком детстве. Маме хотелось свободы, отец был по уши в работе. Ничего и не изменилось. Но теперь я могу произнести пару слов, и от отца тоже и следа не останется. Только не произнесу ни за что.