— Это хорошо, — улыбнулась я и глубоко вдохнула горьковатый аромат одеколона своего мужчины. — Я рада, что небезразлична тебе.

Сердце Ингвара забилось чаще. Дракон отстранился, обхватив мою голову руками и приблизив к себе настолько, что я различила искорки огня, вспыхивающие и тут же гаснувшие на радужке.

— Я люблю тебя, Эмили, — произнёс Ингвар так, будто бросал мне в лицо обвинение. Я хотела ответить, но мне не дали. Дракон обжёг мои губы своими, властно смял их, и мир вокруг завертелся с невиданной доселе скоростью. Я словно растворилась в мужчине, став его продолжением, и от этой потери себя как отдельной личности на душе сделалось спокойнее и светлее.

Огонь побежал по жилам, по телу разлился жар, требующий подчиниться слиться с тем, кто отныне станет моей судьбой, потому что иного пути мне не требуется.

Поцелуй оборвался, заставив меня застонать от лёгкого разочарования. Я чувствовала, как пылают щёки и ноет грудь, но понимала, что Ингвар прав: здесь не время и не место предаваться страсти.

— Не уходи, — проговорила я, предчувствуя разлуку. Пусть и недолгую. — Побудь ещё немного.

Вместо ответа Ингвар взял меня за руку и глядя в глаза произнёс:

— Обещай мне, что если со мной что-нибудь случится, ты позаботишься о Филиппе.

Деньги у тебя будут, за это не беспокойся.

По серьёзному тону и дрогнувшему голосу, которым Дракон произнёс последние слова, я поняла, что Ингвар не шутит и непонимающе уставилась на него:

— Не знаю, о чём ты, но обещаю. И ради этого совсем не стоило делать признание. Я бы и так помогла, — произнесла я, опуская глаза. В последнее время мне всё время хотелось плакать, впрочем, и поводов для слёз было предостаточно.

— Ты всё-таки глупышка, — Ингвар сказал это так ласково, что я улыбнулась и покачала головой:

— Слышала, что любовь лишает разума даже самых умных, а я и так никогда не входила в их число, — подняв голову, я снизу вверх посмотрела на Ингвара.

Тот наклонился и, нежно коснувшись моих губ, вышел из комнаты, не обернувшись на пороге.

Я осталась одна. Из всех звуков сейчас существовал только один: биение крови в висках. Признание Ингвара очень обрадовало и одновременно встревожило: что подвигло его на откровение и такую странную просьбу? Что может угрожать всесильному инквизитору, воину Ока?

Ответ на этот вопрос я так и не нашла.

Только успела привести причёску в порядок, как позвали в зал заседаний, где уже собрались все участники процесса. Ингвар избегал моего взгляда, сосредоточенно глядя в пустоту. В сторону кузенов Эдрикс я не стала смотреть, хотя чувствовала пристальное внимание обоих.

Я заняла прежнее место, только на этот раз кресло рядом пустовало. Клару удалили, о чём я ни капли не сожалела. Её персона перестала меня волновать.

Судьи вернулись, зал встал.