Я верила, что Серебряный волнуется за меня, чувствовала его незримую поддержку, от которой становилось теплее на душе. А в своём Даре я была уверенна: получилось один раз — выйдет и сейчас. Уж о своём недолгом браке мне было что поведать окружающим!

Закрыв глаза, я сосредоточилась и провела рукой над разложенными листами бумаги. Потом ещё раз. Одновременно пытаясь создать мысленный образ, я снова протянула обе руки вперёд. Голова была пустой. Но мысленные картины не приходили, будто я только родилась на свет и ещё ничего не знала.

Хуже того: я не ощущала покалывания в кончиках пальцев.

Значит, отпечатка не будет. Меня вернут мужу и его ненасытному кузену!

От этой мысли захотелось рыдать и, упав на колени, молить этих безлицых в пурпурных мантиях, чтобы дали ещё один шанс. Но я отчего-то была уверена, что у меня есть только одна попытка.

Я открыла глаза и почувствовала на себе недобрый взгляд. Непонимающе посмотрела на присутствующих. Но никто не выдал себя: пара газетных работников по-прежнему строчили что-то в блокнотах, остальные взгляды были прикованы к трибуне, за которой стояла я.

Однако кто-то из них пытался мне навредить.

Но ведь Рикард или Кеннет не могут помешать Дару?! Значит, это был Маг. Маг, который не желал, чтобы я создала отпечатки и доказала вину Рикарда. Ответ пришёл сам собой.

Клара…Я встретилась с ней глазами и поняла, что не ошиблась. Она смотрела на меня невидящим взглядом, а руками медленно оглаживала лакированную поверхность стола.

— Сейчас, немного волнуюсь, — обратилась к судьям, а потом, кивнув встревоженному Ингвару, обеими руками взялась за камень, висевший на шее.

«Пожалуйста, помоги, Троединый! — шептала я. — Не оставь меня на средине задуманного.

Позволь, как ты и завещал, дойти до конца третьего пути, не убоявшись того, что меня ждёт!»

Камень остался гладким и холодным, но в кончиках пальцев зародилось тепло. Я смахнула набежавшие слёзы и протянула обе руки над чистыми листами бумаги. Мысленно я прокрутила в голове целый ряд картинок, но все они были пошлыми и могли либо опозорить меня, либо вызвать обвинения в триализме.

Наконец, я нашла то, что искала. Я снова ощутила ту обиду, испытанную мной за насилие, и боль, как физическую, так и душевную, от неспособности что-либо изменить.

Раздался негромкий хлопок, и я почувствовала, как утекают мои силы, будто вода сквозь пальцы. Мне словно приходилось преодолевать сопротивление чужой воли, но отпечатки получались, в этом я была уверенна. Длилось всё дольше чем обычно, а закончилось и вовсе неожиданно. Темнотой, зачернившей сознание.

Я долго не то плавала в ней, не то парила. Хотелось чтобы это продолжалось бесконечно: так приятно не чувствовать ни боли, ни веса собственного тела. Не думать о долге, быть никем.