В нем нет красоты или изысканности металлоконструкций, присущих мостам Челси или Альберта. Ни освещения, ни башен. От всех остальных его отличает лишь одно: открывающийся вид.

Сейчас я избегаю вида. Впрочем, на середине все же останавливаюсь и смотрю – но только на реку. Лица реки, покрытые грязью, то набухают, то исчезают – они непроницаемые и бесстрастные. За спиной у меня проходят туристы и офисные работники в костюмах и пальто; они не проявляют ко мне ни малейшего интереса. Не хочу, чтобы меня замечали. Я бы мог перебраться через низкие перила, соскользнуть в воду, и никто бы на меня не посмотрел. Я бы разрезал зеркальную гладь как нож и ушел на дно, а речная вода хлынула бы мне в желудок и легкие. Холод и шок заставили бы меня вдохнуть. Я буду барахтаться, а когда вода начнет брать верх, моя воля уступит инстинктам, и я буду сопротивляться, сражаться. И после короткой борьбы за жизнь я уйду.

Когда Рори умер, он получил то, что хотел, а я – нет. Теперь наконец я это вижу. Всему, что преследовало меня эти годы, пришел конец. Я понял. Знаю, каково это: жаждать такого освобождения. От гнета воспоминаний, от необходимости действовать. Я знаю, что заставило его хотеть уйти и почему он залез на карниз. Когда ты оказываешься лицом к лицу с вечным небытием, оно подавляет тебя. Оно должно подавлять, такова его суть. И он прекратил сопротивляться, так было суждено.

А теперь я, как и он тогда, верхом на перилах. Перебросив ногу, сижу на широкой стене, которая отделяет землю от воздуха и воды. Поверхность скользкая, и я чувствую головокружение, как будто на качелях, несущихся вниз. Поворачиваюсь лицом к воде, чувствую, как меня тянут к себе волны. Когда люди забираются на самый верх небоскреба, то больше всего боятся не падения, а прыжка. Они боятся, что неведомая сила вдруг заставит их прыгнуть. А я здесь и сейчас боюсь обратного – что прыгнуть у меня не хватит духу.

Река влечет меня. Я сдвигаюсь на дюйм ближе к краю, скольжу по гладкой краске. В ступнях покалывает. Соскальзываю еще немного, пока ноги не начинают свободно болтаться в воздухе. Нервы в ногах искрят, предвкушая падение, но руки я не отпускаю – потея, они держатся за ровную поверхность стены. Осознаю, что какие-то люди остановились и смотрят на меня. Кто-то достал телефон, чтобы поднять тревогу.

Теперь я вижу Грейс. Ее лицо там, в воде. И еще руки. Она зовет меня.

Оглядываюсь и с удивлением обнаруживаю Себа. Его машина припаркована на противоположной стороне, аварийная сигнализация мигает, а он сам бежит ко мне. Я бы мог сделать все прямо сейчас, пока он не добрался до меня, но тогда начнется всеобщая тревога, паника, суета, меня станут спасать. А я не знаю, будет ли у меня еще одна попытка.

Разворачиваюсь и неохотно слезаю.

– Зачем ты пришел? – спрашиваю я у него.