Учитывая обстоятельства и механику броска, на данной пластинке могли сохраниться отпечатки пальцев убийцы.

– Да. И что вы хотите этим сказать, госпожа Хан?

– Я хочу сказать, ваша честь, что Корона имела возможность исследовать один из двух фрагментов, однако полиция, судя по всему, утратила второй фрагмент. Исследование первого фрагмента результатов не дало.

– И мы хотели бы прямо здесь и сейчас уведомить Корону, что в данных обстоятельствах мы, весьма вероятно, заявим о необоснованной подаче иска.

– Да. Господин Дуглас-Джонс? Что вы можете на это ответить?

– Мы наводим справки, ваша честь. В то время, когда имело место данное событие, обстоятельства указывали на несчастный случай, вследствие чего вещественные доказательства не были должным образом собраны и сохранены, как того требует расследование убийства. В сухом остатке, ваша честь, мы имеем то, что имеем. Честно говоря, удивительно, что у нас вообще остался фрагмент пластинки для проведения экспертизы.

– Понятно. Что ж, госпожа Хан, вы можете придерживаться данной позиции, но я пока не убежден, что на данном основании должен приостановить слушания по делу.

Вскоре меня отпускают, и вот я уже в коридоре, где меня инструктирует Назрин.

– Помните об условиях залога. Джен будет с вами на связи. И если вам что-то еще придет в голову, дайте нам знать – чем скорее, тем лучше.

Киваю и, проводив их обеих взглядом, поворачиваю к главной улице. Адреналин от суда потихоньку сходит на нет, и спустя несколько мгновений на свежем воздухе я снова прихожу в равновесие. Озираюсь, чтобы сориентироваться, и вижу перед собой знакомое лицо.

– Ксандер, – говорит Блэйк.

Стоя прямо рядом с ней, я впервые могу разглядеть ее при свете дня. Она кажется моложе и привлекательней. Но бледность кожи выдает долгие часы, проведенные в помещении под светом лампы.

– Значит, невиновны?

Она поворачивается, чтобы уйти, но останавливается.

– Знаю, прозвучит странно, но если я могу вам чем-то помочь…

– Благодарю, – отвечаю я.

Я тронут тем, что она мне верит. Нет, больше того, я чувствую, что меня видят, отчего даже кажется, что я смогу наконец найти путь к обретению себя.

Она слегка улыбается и идет к припаркованной полицейской машине.

Посередине Лондонского моста я останавливаюсь посмотреть на воду. Ничто в реке не выдает какого-то тепла или чувственности. Вид с обеих сторон моста великолепен, но вода под ним как вязкая взвесь. В ее палитре нет ни голубого, ни зеленого. Ни эмоции, ни намека на что-либо радостное. Лишь отчужденность и бесстрастность.

Где-то здесь закончится и моя последняя прогулка. Когда я погружусь в ее холодное лоно, ни я, ни она не будем оплакивать ушедшее время. Надо мной пробежит легкая рябь, а камни в карманах потянут к самым глубинам. Я смогу.