Никола предлагает:

– Пойдем ко мне чего-нибудь выпить? Я живу тут недалеко.

Так Джин, немного навеселе, оказывается на балконе дома на площади Героев.

– Смотри, отсюда даже виден купол собора Святого Петра.

– Да, он очень красивый, и весь освещен.

«Интересно, сколько раз они его видели из окна той квартиры на улице Борго Пио? Не хочу и думать. Я здесь именно для того, чтобы не думать». И, пока она смотрит на крыши Рима, Никола берет ее за руку, поворачивает к себе и целует в губы. Одновременно он берет ее руку и опускает ее вниз, чтобы она почувствовала, как он ее хочет. Всего миг: эти губы касаются ее губ, эта рука, которую он опускает вниз… Еще ниже… «Нет, не могу». И Джин резко от него отстраняется.

– Прости меня. Я… Я только хотела… нет… прости меня.

И, больше ничего не говоря, возвращается в гостиную, берет сумочку и уходит.

Вскоре она уже дома. В квартире тихо. Джин входит и бесшумно закрывает за собой дверь. Стэп спит в своей постели. Аврора с ним рядом, она спокойна. Джин идет в ванную и смывает макияж. Потом стучит кулаком по раковине. «Многие женщины, изменив, злились бы на себя за то, что они сделали. Или чувствовали бы себя виноватыми хотя бы для того, чтобы оправдаться. Я же, наоборот, злюсь из-за того, что неспособна это сделать».

135

Джин просыпается около часа ночи, как она и предполагала во время последнего кормления, и дает молока Авроре. Она берет малышку на руки и слегка подбрасывает, ожидая, когда та срыгнет, и она срыгивает. Я вижу их силуэты на фоне окна гостиной, сквозь которое пробиваются первые рассветные лучи.

– Как прошел ужин?

Она удивленно оборачивается, а потом улыбается мне.

– Не так хорошо, как я думала. Но лучше уж так.

Она проходит мимо меня и кладет Аврору в кроватку, потом идет в туалет, моет руки, надевает халат и идет на кухню.

– Хочешь кофе?

– Да, спасибо.

Вскоре она возвращается в гостиную и проносит мне чашечку кофе.

– Я налила тебе соевого молока, но совсем немного.

– Ну и правильно сделала. Спасибо.

Я попиваю кофе. Небо за окном медленно перестает быть оттенка индиго, окрашивается в более светлые тона. Теперь оно бледно-голубое, без единого облачка.

– Сегодня будет хороший день.

Джин смотрит в моем направлении.

– Да. Будет солнечно. Будем надеяться, погода не испортится.

– Вчера вечером звонила помощница адвоката Мерлини, она тебя искала, не хотела, чтобы ты посылала электронное письмо. Она сказала, что больше в этом нет надобности, они забрали заявление. Она извинилась, что позвонила домой, но твой телефон был отключен. Она ничего не знала про ужин.

– Ты ее о нем спросил?

Я смотрю на нее и молчу, раздумывая, а потом решаю ответить:

– Нет.

– Это не то, что ты думаешь.

Я останавливаю ее прежде, чем она продолжит.

– Ничего мне не говори. Я не должен этого знать.