– В общем, мне кажется, я понял, что ты уходишь одна…

– Конечно, пользуюсь этим моментом, когда ты вынужден быть «мамом». Да и, к тому же, может, ты и не помнишь, но я тебе позавчера говорила, что сегодня у меня ужин с коллегами из бюро.

– И точно, теперь припоминаю. Ну хорошо, я мам для любых целей, я это знал и не могу отступать. А куда вы идете ужинать?

– Думаю, в ресторан «Дюке» или «У Коко», на бульваре Париоли. Они мне говорили, что ходили туда в прошлый раз, но я не пошла, была занята с Авророй. Мы тогда были с ней вдвоем, и это было что-то особенное. Она спокойно ела у меня в животе, а меня тошнило! Зато теперь, когда я произвела на свет маленького Чужого, было бы справедливо, чтобы я опять стала свободной, а ты бы занимался ребенком по крайней мере девять месяцев, и так мы сравняемся по времени… В последнее время ты был слишком свободным, а когда слишком много свободы, это вредно!

– И кто мне это говорит? Режиссер фильма «Двенадцать лет рабства»?

– Нет, мама монахини из Монцы.

– Ого, забавно! И кто тебя этому научил?

– Издержки моей школьной эрудиции. – Она делает поклон, целует меня и улыбается. – Если будут проблемы с Авророй, позвони мне. Но я уверена, что ты будешь прекрасным мамом… Если проголодаешься, я оставила тебе еду на столе, на кухне. Если хочешь, разогрей в микроволновке, хотя будет вкусно и так.

– А…

– А ледяное пиво в холодильнике.

– Хорошо. – Я не знаю, что сказать. – Ты читаешь мои мысли, ты само совершенство.

Джин, улыбаясь, закрывает дверь, хотя на самом деле она вне себя от ярости. «Ну да, я так хорошо читаю твои мысли, что никогда не замечала, что у тебя есть другая. И я такая совершенная, что ты искал несовершенство где-то в другом месте – может, потому, что так слаще, или потому, что я тебе надоедала. Ну что ж, тогда и я тоже хочу познать несовершенство. Хочу посмотреть, не будет ли мне лучше, если я стану такой же несовершенной, как и вы».

Когда, приехав на улицу Туниса, она сразу же находит парковку буквально в нескольких шагах от ресторана, это кажется ей хорошим знаком. Она опускает солнцезащитный козырек и разворачивает зеркальце. Проверяет свой макияж, пальцем правой руки трогает уголки глаз, а потом видит, как из бара «На дне моря» выходит он. Тогда она выбирается из машины, закрывает ее и, улыбаясь, идет до тех пор, пока он ее не замечает.

– Привет… Не могу поверить… Представляешь, я был уверен, что ты не придешь.

– Знаешь, если бы я хотела сделать что-то подобное, то я бы тебя по крайней мере предупредила. Я совсем не хочу терять работу!

Никола смеется.

– Я забронировал столик внутри. Так будет лучше, да? – И он ей немного лукаво улыбается, но потом пытается оправдаться: – Просто сегодня вечером немного ветрено.

– Да, внутри, думаю, отлично.