Не довели они своих пленников дальше пальмовой рощи, перерезав всех до одного! Услышав шум боя, бывшие невольники из любопытства потянулись к форту, где и встретили моего офицера, а уж тот уговорил их помочь, пообещав стальные топоры и даже мушкеты в качестве вознаграждения. Нечего сказать, удачно получилось! Я от переизбытка чувств аж обнял старого канонира. Ведь он мог остаться в относительной безопасности, но нашёл и привёл подмогу! Приказав Алану и Вану заняться кораблями, я поспешил на палубу гребцов.

Жуткое зрелище предстало передо мной, как только я спустился по залитому кровью трапу. Палуба была завалена телами! В основном люди погибли прямо на своём рабочем месте, зарубленные саблями. Вперемежку лежали белые и черные невольники, среди которых попадались бойцы Али. В самом дальнем конце палубы, возле кормы, к борту прижались семеро выживших.Они стояли, держа в руках обломки вёсел и сабли, отобранные у нападавших, и были готовы продолжить бой.

— Ша мужики! Всё закончилось, считай вы свободны! — на русском заговорил я — дорезали басурман, можете выходить на палубу!

— Русский чтоль? — неверюще спросил один из бывших гребцов, опуская саблю, на его глазах навернулись слёзы — Слава тебе господи! Услышал наши молитвы!

Я напрягся, этот бородачь говорил, как сволота Иван, который сдал меня губернатору. Это точно не современный мне русский!

— Услышал, услышал. Ты мне лучше скажи, кто тут «Полундра» кричал? — нетерпеливо прервал я бывшего пленника.

— Гришка то был! Так же чудно балакал, как и ты боярин — из-за спины бородача вышел молодой парень — ох шабутной был, бедовый! Это он бунт начал, а мы поддержали, всё одно бы сгнили тут, на корабле у Али гребцы больше годины не живут. Его в море подобрали, да сразу на вёсла. Лаялся шибко на басурман, а его кнутом! Бьют его, а он ещё больше их поносит! Такое говорил, срамота! Но силён был, не отнять! Какими-то «зеками» нас называл, а надсмотрщика «вертухаем». Не унывал, всё время зубоскалил. Если бы не Гришка, мы бы и не решились никогда, наверное. Царствия ему небесного!

— Где он?! — заорал я приходя в бешенство, поняв, что про моего друга говорят в прошедшем времени, как о погибшем. Гришка был тут! Мой лучший друг, с которым мы прошли огонь и воду, с которым ходили в десанты и с которым приняли последний бой.

— Так срубили его. Не мудрено, считай голыми руками бились — спокойно ответил бородач, размашисто перекрестившись, и ткнул пальцем в одно из тел — вона он, лежит!

Я бросился к другу. Не похож! Это не Гришка! Я облегчено выдохнул, но тут же тоска сжала моё сердце.