Как только наш корабль подошёл в плотную, канониры «Шторма» произвели залп картечью по палубе галеаса, стальным веником сметая с неё всё живое, и шлюп навалился на борт марокканского корабля, сцепившись с ним в районе бака, подальше от разгорающегося огня.

Алан и его бойцы через мгновение уже были на вражеской палубе вырезая канониров носовых орудий. Защитники ещё только собирались для отражения нападения и надстройку на баке мы захватили довольно легко.

— Пора помахать саблей Ван! — толку от меня и лейтенанта на шканцах сейчас никакого, а у нас каждый боец на счету. Наша судьба решится в ближайшее время и произойдёт это на палубе галеаса, а значит нам пора туда — пойдём старый, нашим бойцам нужна помощь!

На «Шторме» не осталось никого, кроме тяжелораненых. Моряки моего шлюпа, вооруженные абордажными саблями и пистолетами, перебирались на борт галеаса, где уже вовсю шел рукопашный бой. Крики, ругань, проклятия и вопли боли на разных языках разносились над когда-то мирной лагуной. Два экипажа сошлись в схватке не на жизнь, а на смерть. Переступая через погибших мы с Ваном спешили на помощь своим бойцам. С удивлением, среди шума схватки я расслышал как кто-то отчаянно матерится на русском языке, посылая марокканцев в далёкие дали. Что за херня?! Русские на корабле мавров?! Мне вдруг вспомнилось, как несколько месяцев назад, при посещении этого галеаса, Дайон говорил мне что-то про то, что якобы слышал с палубы гребцов русскую речь, но тогда я не придал этому значения, и вот теперь я сам отчётливо слышал слова, понять и произнести которые может только истинный русак!

— Держись православные! — возбужденно заорал я во всё горло — Если можете, поднажмите, их больше чем нас! Херач басурман!

— Полундра! Мочи пидо…! — я вздрогнул от крика. Не может быть! Этот боевой клич моряков русского флота ещё не существует в этом времени! Да и кричит обладатель голоса на современном мне языке! Он сейчас на гребной палубе, где голыми руками бьются гребцы! Да его же нахер там убьют сейчас! Это точно кто-то с погибшего в ядерном взрыве «Шторма»!

— Полундра! — отчаянно заорал я, бросаясь в самую гущу схватки. Я забыл про инстинкт самосохранения, в голове билась только одна мысль. Надо успеть!

Уроки Филиппа не прошли даром. Разрядив оба своих пистолета в противников, схватившихся с моими матросами, я выхватил правой рукой саблю и перехватил один из пистолетов левой рукой за ствол. Подлые удары исподтишка это моя фишечка! Витя Жохов в этом хорош! Я резал и колол, прикрываясь рангоутом и телами рвущих друг друга на части моряков, стараясь нанести раны как можно большему количеству вражеских бойцов.