— И что тебе сказал отец?

Пройдя металлоискатель, так и пошла Ирка босиком, размахивая зажатыми в руках туфлями.

— Много чего. Мы в тот день проговорили до утра. Пили и говорили. Говорили и пили. Поэтому я знал.

— И как… — она не находила слов.

Зато Воскресенский нашёл.

— А как ты отнеслась к притязаниям этой девочки, Аны?

— Не знаю. Почему-то мне было её не жалко, хотя, наверное, должно бы, ведь где-то в душе я понимала…

— Что ей ничего не светит? — усмехнулся Вадим.

— Ну да, ведь ты сбежала. Потому что ты всегда бежишь. Бежишь первая, потому что боишься, что бросят тебя. Потому что тебя, как и меня, тоже однажды бросили. Самый дорогой и важный для тебя человек — отец.

— А у меня отец. И он тоже хороший человек. Да, сложный. Да, у него было полно своих демонов, чтобы разбираться с моими. И я тоже сбежал. От него, от тебя. Но от себя не сбежишь. И чёрта с два для меня уже важно, что сказал тебе мой отец. Мы взрослые люди. Да, так бывает. Он мужик. Ты ему нравишься. Это жизнь. И он тебе нравится — так тоже бывает, ты живая. Я не буду делать из этого трагедию. Я прекрасно разобрался, что действительно важно, а что нет. Ты мне важнее. Даже если ты хотела его поцеловать. Мы всего лишь люди. Мы делаем, а потом думаем. Мы оступаемся, ошибаемся, совершаем глупости. Таков путь! — он показал рукой. — Наш выход.

Как он умудрялся одновременно говорить, думать и следить за дорогой Ирка никогда не понимала.

— Ещё хочешь что-нибудь купить?

— Нет, мне, пожалуй, хватит подарков.

— Ну, тогда, — он оглянулся, словно что-то потерял, и вдруг подхватил её за шею и накрыл её губы своими.

Где-то там, наверное, под ногами должна быть земля. И туфли, наверное, больно впиваются каблуками в его спину. И сотрудники аэропорта вежливо отвернулись. Но Ирке было всё равно.

Она так соскучилась по его губам. Она так сильно по ним скучала, что устала скучать.

Она так долго их забывала, а вспомнила, словно они никогда и не были ничьими другими.

Она влюбилась в него несмышлёной девчонкой, но каким-то чудом пронесла это чувство через всю жизнь. Уходила и возвращалась. Падала и поднималась. Проклинала, ненавидела, посылала к чёрту, ошибалась и снова верила в него. И снова любила.

— Мог бы подождать хотя бы до дома, — качнулась Ирка, когда Вадим её отпустил.

— Не мог. Я поклялся себе, что поцелую тебя до того, как мы отправимся в обратную дорогу, — он очаровательно улыбнулся девушкам в форме, полез в карман за посадочными талонами. — Но кое с чем всё же подожду.

— Да-а-а? — приподняла бровь Ирка.

— С вопросом, что я обещал тебе задать, — улыбнулся Вадим. — Вернее, с ответом, что ты обещала на него дать. А ты о чём подумала?

— А я подумала, что, пожалуй, хочу ещё кое-что купить, — показала она на бутик за спиной.