— Значит, это за его убийство… — смотрел он на Ирку не моргая.

— Да, это меня он тогда защищал. И посадить его тоже должны были из-за меня. Но не посадили.

— Потому что он умер.

— Потому что дело закрыли. Но он этого не знал, а я перед отъездом была у судмедэксперта. И он дал мне отчёт о вскрытии, что пришили к делу. Несчастный случай. Петьке можно не скрываться из-за этого. Тот урод…

— Чёрт! Я вспомнил, где его видел, — выдохнул Вадим. — О нём говорили в новостях: разыскивается за тяжкие преступления, в том числе за убийство. Чёрт!

— Ну, уже неважно. Можно сказать, нам вернули долг. Моего отца посадили по такому же липовому документу пожизненно, а Петьку оправдали, хотя там было полно его отпечатков: на пряжке ремня, на куртке. Пот, волосы. Мы там порядком наследили. И я потеряла твой браслет. Его так и не нашли. Прости.

— Ничего, — мотнул головой Воскресенский. — А вторая? Ты сказала, что должна рассказать мне две вещи.

— Да, вторая, — Ирка тяжело вздохнула. — Я знаю, что буду жалеть об этом всю жизнь. Не о том, что сделала, а о том, что сказала. Но… — она прикусила губу, покачала головой. — В общем, твой отец меня поцеловал. В машине. В тот день, после эксгумации. Он поцеловал, а я ответила. Не просто ответила… — Вадик заметно побледнел. Словно перед ним тоже сидела чёрная мамба. Но что уже теперь. — Нет, больше ничего не было. Ну разве что он сказал… Хотя это тебе, наверное, знать не обязательно. Это только между им и мной.

— Он сказал о своих чувствах, — догадался Вадик.

— Да. Поэтому, наверное, я так сильно на него разозлилась. Не столько из-за Петьки, сколько из-за того, что он… всё испортил, — она сглотнула слёзы. Хватит на сегодня слёз. — Потому что это теперь не даёт мне покоя. Не знаю как сказать. В общем, теперь ты знаешь всё.

Ирка взмахнула руками. Подняла свои пакеты.

Воскресенский стоял истуканом, совсем как тогда, когда она сказала, что беременна не от него.

«Ну, давай, беги! Беги, мой мальчик, и не возвращайся уже никогда», — усмехнулась про себя Ирка. Подала с любопытством посматривающему на неё таможеннику паспорт.

— Нельзя держать того, кто решил прыгнуть с моста, — сказала она.

— Нельзя. Но всегда можно прыгнуть за ним. Чёрта с два ты угадала! — ответил Воскресенский и подал таможеннику свой билет.

— Ты… — уставилась на него Ирка.

— Я лечу с тобой в Барселону, мятежная моя, — развёл он руками и забрал у неё пакеты. — Один раз я уже совершил эту ошибку, но, кажется, я не безнадёжен.

— Вадим, я не пошутила про твоего отца.

— Да знаю, я Ира, знаю. Отец приехал ко мне в тот день, — поставил он пакеты в лоток, лоток на ленту, туда же бросил куртку, достал из кармана телефон. — Тебе надо снять туфли, — перевёл он указание работника аэропорта. Но Ирка и сама помнила, какая морока летать в туфлях на каблуках.