Мне не терпелось увидеть Барбару. Внутри всё горело от страха. Если эти гниды сделали что-нибудь с ней или повредили её здоровью — им не жить. За свои гнилые поступки они заплатят смертной казнью.

В погреб мы спустились в полной тишине. Прошли по длинному коридору, попутно заглядывая в каждое помещение, но никого так и не нашли. Заметил, что лицо Фэйта стало жёстче, а движения — резче.

Я остановился, вдруг услышав чьё-то тяжёлое дыхание. Прислушался, а после направился прямо по звуку. Поперёк пути валялся мужчина, и по его внешнему виду можно было понять, что он пьян. Пустая бутылка в руке говорила всё за себя. Толкнул его ногой, но иных признаков жизни он подавать не стал. Приказал Фэйту связать его, а сам пошёл дальше, чувствуя, что Барбара где-то рядом.

Она лежала на земле, свернувшись в комочек, и еле-еле вздрагивала. Сквозь длинные светлые волосы проглядывалось бледное лицо, руки и ноги были в ссадинах. Платье разорвано, а обувь и вовсе отсутствовала.

Кинулся к ней, взял на руки и попытался разбудить. Когда она не отреагировала, всё внутри меня словно перестало существовать. Ещё активнее начал звать её, шептать её имя, пытаясь привести девушку в чувства, но безуспешно.

— Всё будет хорошо, — сказал в пустоту, пытаясь успокоить самого себя.

Поднялся на ноги, прижав её к себе, и понёс к выходу из этого чёртова места. Нужно поторопиться. Если она погибнет — я не переживу.

«Помогите мне, небеса!»

Тишина. Чёрная, бездонная, поглощающая любые, даже самые громкие звуки. Спокойствие.

Белый свет, на несколько мгновений озаряющий всё вокруг. Темнота.

Огонь. Оранжевый, яркий, проникающий в каждую клеточку тела. Магия.

Пытаюсь открыть глаза. Безуспешно. Ещё раз, ещё раз и ещё. Подвигать руками, кончиками пальцев. Ничего. Никакого контроля движений. Только рой невыполнимых указаний в голове.

Не управляю собой. Непроизвольно засыпаю, просыпаюсь, после снова засыпаю. Эта череда продолжается уже несколько дней. Или… месяцев? Ничего не помню. Не понимаю, что происходит внутри.

Однажды чувствую приятное тепло, обволакивающее каждую клеточку тела. Мягкое прикосновение горячих рук. Грудь наполняется сладкой дрожью, и я начинаю двигаться вперёд, к свету, но это прерывается сильной болью, оглушающей всё внутри. Перестаю слышать даже своим мысли. Тишина, а за ней непроглядная темнота.

Больше не чувствую вдохновляющих прикосновений. Перестаю испытывать что-либо.

— Шансы того, что она проснётся, очень малы, — признался лекарь, понуро склонив голову. — Организм сильно истощён. У неё нет сил бороться за жизнь, ваше величество.

— Этого не может быть, — я отказывался верить в его слова. — Она сильная! Она должна выздороветь! Пожалуйста, помогите ей. Ваш опыт позволяет делать и не такие вещи.