На крыльце городские штиблеты слоновьего размера. Идем, берем?

– Ларцев его не отдаст.

Водяной замигал своими прозрачными глазами.

– Да что он сделает, один, безоружный?

– Уж что-нибудь да сделает. К тому же у него всегда при себе оружие.

– Обижаете, ваше превосходительство! Нас шесть человек.

– А у Ларцева в револьвере шесть патронов. И стрелять мимо цели он не умеет. Помолчите-ка.

Виктор Аполлонович задумался.

– Вот что. Я уведу Ларцева прочь. Выждите четверть часа и берите преступника. Встретимся на станции.

Он уже знал, какой наживкой выманит Адриана. Ради своего «Транссиба» полетит стрелой.

Питовранов уютно похрапывал на топчане. «А говорят, что с нечистой совестью плохо спится», – зло подумалось Виктору Аполлоновичу.

Он огляделся. Задержался взглядом на «винчестере», висевшем на стене.

– Хожу в лес поохотиться, – объяснил Адриан. – Тут на болоте куропатки. Эй, бездельник, хватит дрыхнуть!

Питовранов разлепил глаза, посмотрел на Воронина.

– Приснится же кошмар. Здорово, превосходительство.

– Я за Адрианом, – объяснил Вика. – Увожу его в Питер по срочному делу. Можешь ехать с нами, но, чур, наш разговор не подслушивать, он секретный.

Знал, что Питовранов в столицу не поедет.

– Ты вообще зачем здесь, Мишель? А, я догадался! Разнюхал где-то про завтрашнее заседание по «Транссибу» и решил взять у главной персоны «entretien exclusive» – так это, кажется, у вас, репортеров, называется?

– Нет, он по другому делу. По личному, – сказал Ларцев. – Захочет – после тебе расскажет. – И обратился к Мишелю: – Мне надо спасать магистраль. Вернусь послезавтра и всё сделаю. День отсрочки для твоего дела ведь нестрашно?

– Для моего дела ничего не страшно, – беспечно ответил Питовранов. – Счастливые часов не наблюдают.

– Тогда мы поехали. – Адриан пожал Мишелю руку, а Воронину сказал: – Я только на пристань, к десятнику, и всё.

Воронин тоже протянул руку.

– Ну, надеюсь, скоро увидимся и потолкуем.

Рука повисла в воздухе.

– Что ж, и не поцелуешь? – тихо спросил Питовранов, глядя в упор. – Иуда поцеловал. Ты ведь меня, Вика, арестовывать пришел? Тоже сделал выбор между личным и общественным?

Что ж, так выходило еще лучше.

Виктор Аполлонович убрал руку, но взгляда не отвел.

– Иуда – тот, кто прикидывался товарищем, а сам… – процедил он сквозь зубы и не договорил.

– Ну, тебе дальше жить, не мне, – пожал плечами Мишель. – Ты явился сюда самолично, чтоб увести Адриана? Это правильно. Я ничего ему не скажу. Уводи, я отсюда никуда не денусь. Хотя у тебя, поди, в кустах людишки попрятаны.

– Уйду, но сначала отдай оружие.

Действительный статский советник показал на оттопыренный карман Питовранова.