Новые условия существования были бы невозможны в бойком месте, где ты все время на виду.

Михаил Гаврилович снял квартиру с отдельным входом на тихой улице в Коломне. Жилье было просторное и неуютное. Обходился без прислуги, чтоб не было чужих глаз. От этого возникали бытовые неудобства, но Питовранов был к чистоте нечувствителен. Впрочем, лакеи или горничные время от времени у него появлялись, но фальшивые – когда кому-то из нелегалов требовалось затаиться от полиции. Никто из постояльцев уборкой не занимался, еще и за ними приходилось ухаживать. Мишель безропотно это делал, потому что испытывал к бойцам революции глубочайшее почтение.

Люди это были к материальности равнодушные. Один бывший подпоручик, бежавший от виселицы, например, имел привычку, лежа на диване, гасить папиросы прямо о стены. Потом он погиб в перестрелке с жандармами, и Питовранов оставил прожженные обои как мемориал герою революции.

Единственной стороной повседневной жизни, которой Мишель придавал значение, была еда. Плохо кормиться он не привык и отказываться от важнейшей радости бытия не собирался.

Так и вышло, что прожив на свете полвека, Михаил Гаврилович открыл в себе поварской талант.

Питовранов с удовольствием готовил – и для себя, и для заходившей в гости Машеньки, а больше всего старался для своих временных жильцов. Закармливал их домашними трюфельными паштетами, нежнейшими фрикасэ, пряными селянками по-адмиральски, воздушными котлетками де-воляй и прочими произведениями гастрономического искусства. Всё это было метанием бисера перед свиньями – подпольщики не замечали, что едят, но Питовранов считал делом чести оказывать им высочайшее гостеприимство.

От сегодняшних разъездов Михаил Гаврилович устал и очень проголодался. Мысли его сейчас были не о том, какое впечатление на общество – нет, на народ – произведет прокламация, а об ужине. Дома мариновалась превосходнейшая вырезка, но важный вопрос, как именно ее приготовить, еще не был решен. От задумчивости Питовранов был рассеян и, лишь поднося ключ к скважине, заметил, что сигнальный волосок надорван. Из-за сдвинутых штор пробивался свет. Дома кто-то был!

Полиция с обыском и засадой?

Он прильнул к стене, надеясь, что из окон его еще не заметили.

Прокрасться до угла и пуститься в бега.

Но тут из форточки донесся запах жаркого. Мишель рассмеялся, вообразив, как жандармы, поджидая злодея, готовят ему ужин.

Прихожая как-то странно изменилась. Он не сразу понял, в чем дело. Потом сообразил: стало аккуратно и чисто.

Из кухни доносился деловитый перестук.

На цыпочках Мишель прошел по коридору, высунулся.

Там хозяйничала Маша. В переднике, с засученными рукавами, она гремела сковородкой и тихонько напевала.