– Скажи Кевину Миллсу... – выговорил я. Во рту пересохло от потери крови. Я попробовал еще раз. Она склонилась ко мне, чтобы разобрать бормотание. Я с юмором сказал:

– Эти японцы сделали кучу снимков... Я видел вспышки... Так что скажи Кевину, чтобы он поторапливался. Возьмите эти снимки... И у него будет... его сенсация...

Индия была журналисткой не за просто так. В понедельник "Памп" вышла со скромным заголовком на первой странице "Выстрел в спину", под которым был помещен снимок – Гордон Квинт, целящийся из пистолета мне в сердце.

Гордон на снимке был виден сбоку и немного не в фокусе. Мое собственное лицо было видно ясно и четко и выражало скорее вежливый интерес, чем тот фаталистический ужас, который я на самом деле испытывал.

Кевин и вся "Памп" работали быстро. "Памп" признала, что долгая кампания клеветы против Сида Холли была ошибкой. Политика, сказал я цинично, сделала поворот на сто восемьдесят градусов. Лорд Тилпит собрался с тем духом, который у него еще остался, и отделил себя от Эллиса Квинта.

Свидетелей выстрела в Дж. С. Холли было двадцать человек. Кевин, вооружившись переводчиком с японского, внимательно все выслушал, рассортировал и понял все правильно. Его статья была написана так, что никто не мог оспорить факты. Он ни разу не написал: "Утверждают, что..."

Гордон Квинт, хотя и был еще без сознания, в свое время "поможет полиции в проведении расследования". Кевин отметил, что местонахождение Эллиса Квинта неизвестно.

Далее в газете были еще снимки. На одном был Эллис Квинт с занесенной над головой трубой, которой он намеревался ударить отца. Все японцы вместе взятые и фотограф в отдельности не знали, кто такой Эллис Квинт. На телеэкранах Японии Эллис не появлялся.

Откуда столько фотографий? Оттуда, говорил Кевин, что мистер Холли был любезен с японскими молодоженами и многие из них смотрели, как он идет по Черч-стрит.

Я читал "Памп", сидя на высокой кровати в маленькой белой палате Хаммерсмитской больницы в блаженном одиночестве – если не считать постоянного потока врачей, сиделок, полицейских и людей с пропусками.

Хирург, который имел дело с моей раной, пришел осмотреть меня в девять утра, прежде чем приступать к своим ежедневным обязанностям. Я подумал, что от усталости он выглядит хуже, чем я.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он.

– Как видите... прекрасно, благодаря вам.

Он взглянул на газету, которая лежала на кровати.

– Ваша пуля, – сказал он, – прошла вдоль ребра и вышла из руки.

Она пробила плечевую артерию – вот почему было столько крови. Мы зашили ее и влили в вас целое ведро крови и физиологического раствора, хотя может понадобиться еще переливание. Посмотрим, как вы будете поправляться. Повреждены мышцы, но после физиотерапии будете почти как новенький.