Таких мужчин можно назвать “породистыми”, и даже заметные мазки зрелости не делали внешность хуже. Наоборот. На таких хочется смотреть.

Такие точно знают, что делать, как добиться своего, применяя не только выигрышный внешний вид, но и острый ум. Все это читалось в движениях, походке, атмосфере в целом.

Женщины падки на таких породистых "самцов".

Видимо, настолько увязнув в изучении загадочного объекта, я окончательно потеряла внимательность. Оступилась и едва ли успела бы обхватить поручень, если бы не сильная рука, взявшаяся откуда-то сбоку.

Бас глубокий и протяжный, а захват рук непримечательный, словно украденный, несмелый и настолько осторожный, необходимый лишь для того, чтобы я не разбила лицо о бетонные ступеньки.

Я не поднимала головы и не смотрела на собеседника, лишь осторожно выпрямилась после сказанных слов, чем точно шокировала группу мужчин напротив, да. Я знала арабский, и довольно хорошо, как для студента- арабиста с одновременной практикой в одной из международных организаций. Меня взяли туда в качестве эксперимента и остались довольны.

Подняв взгляд к входной двери, я столкнулась с зелено-серыми глазами, которые все так же немигающе смотрели на меня, зачаровывали, околдовывали. Мужчина давно отделился от группы и стоял прямо у входа. Прищурился и как будто смаковал открывшуюся перед ним картину.

И одновременно как-то злобно поглядывал на араба, который подал мне руку.

Я мечтала поскорее смыться и вырвать свое сознания из густой патоки и восточного аромата, исходившего от мужчин.

— Прекрасно говоришь по-арабски. Даже мои костлявые уши смогли это разобрать, а я ведь далеко не склонен к языкам, — он улыбался так, что проявились глубокие ямочки. Глаза оставались холодны, их не тронула эмоция.

— Благодарю, — темные глаза методично проследили за движением моих губ.

Мы словно дышали одним воздухом, так глубоко он забрался под кожу.

С трудом перегрузив свое сознание, я двинулась вперед, оставляя за собой явный шлейф заинтересованности и недосказанности, пусть в упор на меня никто из арабов и не смотрел.

Лишь спустя мгновение я снова почувствовала мишень у себя на спине. Жгучую. Плавно опускающуюся до самых ягодиц, скользящую по ногам. И мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит прицел. Тот, кому можно.

Идеально обрамленный зал в минимализме радовал глаз своим молчаливым величием. Не могу сказать, что хоть когда-то жаловала подобные места: слишком много пафоса, ненужного и порой излишнего, но именинник здесь. И я здесь.

Всюду сидели напомаженные парочки и дамы в возрасте, тут и там можно было заметить важного политика или довольно известного актера. Ярмарка тщеславия.

В душе противно зудело отвращение ко всему происходящему.