Откуда в такой маленькой фигурке столько силы? Если еще минуту назад она еле стояла на ногах?

Мы двигались сквозь беснующую толпу молодёжи, что танцевала под какие-то вопли. Иначе не назвать. А уж что происходило на сцене — не поддавалось логике и вовсе. Снующие полуголые тела и такие же бестолковые крики — ничего более.

Как можно отдыхать в подобном месте?

Наташа пошатывающейся и развязной походкой двигалась в сторону вип-кабинок. Попеременно останавливалась и хихикала самой себе. А потом обязательно оборачивалась, словно проверяла…на месте ли я. Как будто захвата руки недостаточно. Неоновые огни то и дело освещали ее хрупкую фигурку и делали общую картину ещё более печальной.

Как только мы прошли в слабо освещенный участок, что-то тяжелое и холодное обрушилось на затылок. Тело мгновенно бросило в жар. Боль сковала меня, и я начала парить. Сознание медленно утекало сквозь пальцы. Внезапно кожа на щеке начала печь, как при ожоге.

— Молодец, свободна, — сквозь ватную завесу услышала последние слова, прежде чем меня подхватили и потащили в темноту. Кто заломил руки за спину.

В нос ударил противный запах дешевых сигарет, смешанный с алкоголем и чем-то приторно-сладким. Запах, вызывающий рвотные позывы.

Нет. Пожалуйста, нет. Но губы не слушались и перестали двигаться. Из меня выходили лишь жалобные полустоны.

Мне было сложно сконцентрироваться хоть на чем-то. Давящая на уши тишина сменилась шумом. Он сводил с ума. Сначала слабые отголоски, а затем струящая по телу боль доводила до изнеможения.

— Родик, ты че, Темный четко обрисовал ситуацию.

Холодная вода полилась на лицо. Я медленно начала выходить из коматозного состояния. Пульсирующая боль в затылке отдавала в челюсть и оседала под глазами. Я не могла и приоткрыть их. Больно было даже дышать, каждый вздох словно удар под дых— до сдавливающих сознание красных вспышек перед глазами.

— Это было тогда, — кто-то заливисто заржал и схватил меня за лицо. Щеку защипало, мелкие иголки покрыли тело. Россыпь болезненных спазмов прошлась по коже. Губы саднило, мне казалось, что я буквально в Сахаре. Спертый воздух везде, а еще и безумная сухость во рту. — А сейчас че? Мне дали добро.

С трудом разлепив веки, я столкнулась со смутно знакомым лицом. Память не хотела работать, ни единого варианта, кто передо мной. Кроме того, что конченный ублюдок.

— Привет, сочный персик, — грязные ручищи начали водить по коже. Кажется, я была готова умереть прямо в тот момент от ужаса. Каждое касание окунало меня в болото, грязь и зыбучие пески одновременно

— Отпустите, — слабые попытки вырваться не увенчались успехом. Он зажал меня между диваном и собой так, что я практически полностью оказалась распятой.