Пока я размышлял о Мироновых и их роли в происшедшем, вмешался Коробейников, до этого тихонечко стоявший в углу со своим блокнотом:

— Прошу прощения, а Вас не смутило, что Вашей жены всю ночь не было дома?

От прямолинейности его вопроса я чуть не вздрогнул. М-да, сыщик из Антона Андреевича со временем получится, научим-натаскаем. А вот дипломатом ему не быть. Не дано.

Впрочем, Кулешов как будто и не заметил бестактности. А может, не ожидал от полиции особой тонкости, поэтому ответил хоть и несколько смущенно, но не скрываясь:

— Видите ли, у нас разные спальни. Я ушел к себе раньше, а утром, когда она не вышла к завтраку, я просто не стал ее беспокоить. А потом приехал городовой…

И он снова разрыдался."

"Похоже, от Кулешова мы получили все, что могли, на данный момент, по крайней мере. Пора было откланиваться. Оставалось последнее — сообщить убитому горем мужу, что его жена не случайно оказалась в реке, что ее именно убили, и полиции это известно. Сказать и посмотреть на реакцию:

— Я пока не могу раскрывать всех обстоятельств дела, но то, что смерть Татьяны Сергеевны это не самоубийство, я практически уверен.

Кулешов был шокирован, конечно. Но шок заставил его думать. И в наши руки попала еще одна улика — письмо, найденное слугами в комнате Кулешовой. Да уж, странное письмо. Всего два слова: «смерть неизбежна». Написано печатными буквами, руку не опознать. А вот бумага приметная, специальная. Тут вполне может найтись, за что зацепиться.

На этом, забрав письмо и принеся наши соболезнования, мы с Коробейниковым оставили безутешного вдовца наедине с его горем.

По дороге в участок Антон Андреич, разумеется, не смог удержаться от обсуждения дела:

— Поверить не могу, что Кулешов мог убить родную жену!

Занятное, право, рассуждение, особенно в свете того, что при убийстве супруга другой супруг всегда является главным подозреваемым. Экие идиллические представления о браке у моего помощника! Впрочем, не мне его переубеждать, жизнь справится.

— Мотива пока не вижу. Хотя спали они в разных спальнях, — ответил я ему. И добавил: — Черт их знает, этаких мужей. По полжизни не живут со своими женами, а потом за интрижку убить готовы.

— Алиби у него ведь нет, — Коробейников, как водится, подхватил мои подозрения с полуслова.

Теперь он уже подозревал и мужа. Но с мужем и его алиби нам еще предстояло разобраться позже. Меня сейчас интриговало другое:

— Записка странная. Угроза?

Антон Андреич слушал внимательно, каждое слово впитывал. Но не для того мне помощник понадобился, чтобы в рот смотрел, пора бы ему делом заняться.

— Вы отправляйтесь в управление, наведите справки об этом деле на берегу, которое было пять лет назад. А я наведаюсь к этому господину. Медиуму.