— Миронова Анна Викторовна!

Тон задиристый слегка. Такую испугаешь, пожалуй!

— Вы знали утопленницу?

— Да. Мы были знакомы.

А вот тут вся задиристость пропала. И проявилась искренняя печаль. И глубокая, однако.

— Когда виделись в последний раз?

Вопрос наудачу, но уж больно печаль явная.

— Вчера вечером, — какая неожиданность! Похоже, барышня-велосипедистка гораздо более ценный свидетель, чем могло бы показаться с первого взгляда! — Мы были у Кулешовых.

— Что там делали?

— Ничего особенного. Просто званый вечер.

— А не заметили ничего необычного в ее поведении?

Обычный вопрос к свидетелю. Вот только ответила она слишком быстро:

— Нет. Ничего такого.

Слишком быстро и слишком твердо. Ох, что-то вы хотите скрыть, Анна Викторовна Миронова! Что ж, посмотрим, как у вас это получится.

— Когда разошлись?

— В половине десятого.

А это сказано куда спокойнее. Стало быть, что-то произошло именно во время самого вечера. Ладно, выясню позже, время есть. Не стоит пока давить на свидетельницу.

— Благодарю Вас.

Она повернулась к своему велосипеду, собралась уезжать.

Я и по сей день не знаю, что заставило меня продолжить разговор. Может, просто мне не хотелось, чтобы она уезжала такая расстроенная. Я окликнул ее, хоть это уж точно не было связано с расследованием:

— А я видел Вас в городе, на велосипеде.

Обернулась. Ответила:

— А я Вас тоже видела."

"И вдруг побледнела, пошатнулась, я едва успел поймать. Да что я творю, в самом деле? Обнаружить труп, тем более своей знакомой, испытание и для крепких мужских нервов. А тут барышня, ребенок почти!

— Вам нехорошо?

— Нет, нет. Все в порядке.

Самообладание у нее, надо сказать, отменное. Хотя, скорее, воспитание, а не самообладание. И тем не менее, делать тут ей больше нечего:

— Я не буду Вас больше задерживать. Если мне нужно задать несколько вопросов, я Вас найду.

— А мой отец адвокат, Миронов. Если Вам нужно, всякий Вам укажет на наш дом.

Ишь, ты! Уже полностью взяла себя в руки! И в этом «мой отец — адвокат» уже звучит отчетливый вызов. Нет, Штольман, тут не в воспитании дело. Это характер. И помоги Бог тому, кому она достанется, вместе с таким-то характером. И тем не менее, характер характером, а минуту назад барышня чуть в обморок не упала.

— Может, Вас проводить?

— Что?! — обернулась она резко, с явным неудовольствием.

Ого, какая реакция! Будто на руках донести предложил. Вот ребенок ведь! Даже не знает еще, на что стоит обижаться! Ладно, исправим ситуацию:

— Или могу городового с Вами отправить.

— Нет, не надо. Спасибо.

— А Вы точно доедете на этой штуке?

Блеснула улыбкой в ответ. И уехала. На этой штуке. Вполне твердо уехала, надо сказать. Да, характер у барышни что надо.

Но у меня не было времени провожать ее взглядом.