И пусть в глазах общества или церкви этому лишь предстояло свершиться, я, нет, мы оба знали, что предстали сегодня перед Богом, доверив ему свою любовь. И он благословил нас быть вместе, навеки соединив наши души.

Я смотрел на нее, не в силах подавить радостного изумления. Неужели это все на самом деле происходит со мной? Неужели в моей жизни возможно такое счастье? Но я люблю и любим. И что бы ни случилось, сколь бы долгим ни оказался мой путь к дому и покою, я точно знаю теперь, что меня ждет моя Анна. Она встретит меня радостной и нежной улыбкой. И нальет чаю, если я вернусь усталым. Утешит, если придет боль. Поддержит, если вдруг начну сомневаться. Ей я могу рассказать все, что угодно, и она поймет меня. Ей я могу доверять целиком и полностью, ведь доверил же я ей свою душу. И она приняла мой дар, отдав мне в ответ свою. Моя любимая. Моя женщина. Моя жена во веки веков.

Я должен сейчас уйти, но теперь, когда я знаю, что мне есть куда возвращаться, я смогу победить. Я больше не один, и это делает меня сильным. Не стану ее будить, она так устала. Пусть спит, ей необходим отдых. Нас ждет впереди еще очень много испытаний, но мы все выдержим, теперь я в этом точно уверен. Потому что мы вместе, хоть и должны расстаться на время.

Спи, моя любимая. Я вернусь.

— И что мне делать дальше? — спросил меня Франт.

— Передайте Анне Викторовне папку и письмо, — сказал я ему, сворачивая короткую свою записку, — а после возвращайтесь в Петербург.

— А Вы? — вопреки привычкам спросил филер.

— Не следует Вам это знать, — ответил я ему. — Считайте пока себя свободным. Если понадобитесь, я найду Вас сам.

Он кивнул мне на прощание, положил письмо в папку и быстро вышел. Я тоже не стал задерживаться. Меня ждала работа, и мне хотелось разделаться с нею как можно скорее."