Уваков, Варфоломеев, Браун, Лассаль — никто из них не мог сейчас встревожить мои мысли. Потому что им просто не было в них места. Там была лишь она. И на этот раз я не колебался ни мгновения. Я рассказал ей все, что смог. И хотел рассказать самое важное. То, что свяжет наши души во веки веков.

— Я вообще не знаю, что меня может теперь беспокоить после того, что я сегодня узнал, — сказал я, отводя взгляд.

В этот миг я чувствовал себя как никогда беззащитным. Я знал и видел, что Анна любит меня. И все же… Мне на мгновение снова стало страшно перейти эту черту, за которой моя жизнь уже никогда не будет прежней. Потому что я больше не буду один. Теперь нас будет двое, всегда. Всегда.

— Все изменилось, — сказал я, вновь поднимая на нее глаза. — Жить, как раньше, невозможно.

— О чем Вы? — шепнула Анна Викторовна, не в силах разобраться в путанных моих попытках выразить то, что я чувствую.

— О том, что я теперь знаю, — выговорил я наконец-то. — Нам нужно быть вместе.

Мгновение, а может быть, целую вечность, длилась тишина. Огромные голубые глаза смотрели с тревогой, будто Анна никак не могла поверить собственному слуху, будто боялась уверовать в то, что я только что произнес. Я замер, забыв дышать, глядя ей в глаза и слушая заполошный стук своего сердца. Сейчас я был полностью открыт для нее. И лишь молил, чтобы она прочла в моих глазах всю мою любовь. Вся моя жизнь, каждая минута вместе с нею пронеслась сейчас передо мной. Мне казалось, что я падаю в пропасть, и ветер, а не гул собственного сердца, шумит в моих ушах.

А в следующую секунду она снова спасла меня, кинувшись мне на помощь, прижав к груди мою голову, обнимая, лаская, защищая и утешая. И я закрыл глаза, растворяясь в счастье, прижимая к губам руку моей единственной на свете женщины в благодарность за ее любовь.

— Отдохнуть Вам надо… — прошептала Анна, ласково меня обнимая.

Я взглянул в ее глаза, еще не веря до конца собственному счастью, чувствуя, как оно наполняет меня целиком, грозя разорвать мне сердце. Медленно, не отрывая взгляда, я поднялся, привлекая к себе мою бесценную, любимую, любящую меня женщину. И лишь коснувшись губами ее губ, закрыл глаза от ощущения беспредельного счастья и абсолютной правильности происходящего. И почувствовал, как она обняла меня, отвечая на неистовый мой поцелуй. И водопадом рассыпались по ее плечам густые локоны, занавесом закрывая нас от всего мира."

"Анна спала, измученная событиями долгого и трудного дня. Она уснула, убаюканная моей нежностью, а я лежал и смотрел на нее. Я бы мог всю жизнь лежать вот так, не шевелясь, любуясь моей удивительной женщиной, ставшей этой ночью мне женой.