— Он здесь? — встревожился я.

Такая опасность мне даже в голову не пришла. Счастье еще, что Уваков не стал ее арестовывать, видимо, просто не посмел. Но, кажется, он смог ее сильно напугать."

"— Да, в буфете меня ждал, — ответила Анна Викторовна. — Как только вошла, сразу стал спрашивать, где Вы. Сказала: «Не знаю», вроде поверил. Но он сказал, что хочет Вам помочь.

Анна смотрела на меня с растерянностью и беспомощностью. Она совсем запуталась, я видел это. Я втянул ее в эти игры и даже не объяснил, кто в них кто. А она более чем заслуживала объяснений. Да и вообще ей требуется понимать, кто друг, а кто враг, для ее же безопасности. И счастье, что она верит мне до сих пор, несмотря на всю мою скрытность, и я смогу объяснить ей, кого следует опасаться.

Я осторожно усадил Анну Викторовну на диван, задержав ее руку в своей.

— Да все наоборот, — сказал я, усаживаясь перед ней и глядя ей в глаза, — Уваков сейчас мой главный враг. И завтра все решится.

Я рассказал ей все, что мог. Или просто — все, кроме сути открытия английского химика. Про мою вторую работу и про то, как оказался в Затонске. И про полковника Варфоломеева, и про обоих своих филеров. Про английскую шпионку Нежинскую и ее подручного Лассаля. И про Увакова, приказавшего избить доктора Милца, рассказал тоже. А главное — про то, почему я молчал столько времени, скрывая это все от нее.

Анна Викторовна слушала внимательно, с серьезным, напряженным лицом. Но в ее глазах не было страха. Я увлек ее в эпицентр тайфуна, куда более пугающего, чем тот, о котором писал Ребушинский. Но она не дрогнула, лишь слушала, запоминая, понимая, наконец, все, что хотела понять все это время.

Закончив свой рассказ, я опустил глаза, ожидая ее реакции. Я понял бы, если бы она не захотела больше иметь со мной дела. Это было бы правильно, ведь так безопаснее для нее.

Нежная рука мягко поднялась, касаясь моего виска в невесомой ласке. Тепло ее согревало сердце.

— Как же Вы устали… — сказал Анна Викторовна, с нежностью проводя ладонью по моей щеке.

— Да ничего, — ответил я, криво улыбнувшись. — Мало спал.

Я рассказал ей о том, в какую чудовищную ситуацию втянул ее. А она сочувствовала мне. Нет, она не прогонит меня ради своей безопасности. Она пройдет со мной рядом весь этот путь. И когда я смогу, наконец, победить всех врагов и вернуться, это будет наша с ней общая победа. Потому что ее любовь даст мне силы пройти через все. Ведь меня ждет и любит самая лучшая женщина на свете. Моя женщина.

— Яков Платоныч, — с ласковой улыбкой сказала Анна, пытаясь, как видно, хоть чуточку утешить меня, — да Вы этого Увакова в порошок сотрете.

— Вы думаете, меня сейчас это беспокоит? — усмехнулся я редкой для нее непроницательности.