— И зачем решил ворошить другие?

— Уже прочитал ведь. Остались только эти.

— Ого, сынок, да ты у меня умница! Что ж ты молчал⁈

— Не стоит, матушка. Я просто люблю получать новые знания.

— И перестань матушкать, — проворчала женщина, — Где только набрался такого обращения? Я чувствую себя какой-то пожилой матроной!

Мальчик хлопнул себя по губам, а потом оба рассмеялись. Переведя дух, Мирослав указал на книгу.

— Так что это за язык?

— Новоимперский. Он на слух не сильно отличается от того, что в ходу у нас, а вот с письменным намудрили.

— Хорошо, но местным не рассказывай об этом.

— Лаванда, милочка, ну не упрямься. Что тебе стоит поучить и его тоже?

— Афанасий, ты и так получаешь достаточно бесплатных услуг. Прекрати пользоваться своим положением.

— Если дело только в этом, то я заплачу, не проблема. Если понадобятся какие-то учебные материалы или ещё что-то, то всё тоже за мой счёт!

— Дело вообще не в этом, но ладно. Твой найдёныш не виноват в том, кому достался. Приводи его завтра с утра.

— Матушка, я завершил то, что ты просила. Ещё что-то нужно?

— Нет, — покачала головой Лаванда, — Ты и так умничка. Можешь отдыхать.

— Тогда ты не против, если я пока займу твоё оборудование?

— Конечно, только будь осторожен. Ты у меня талант, но алхимия дело не безопасное. И не забывай…

— Да, матушка, сначала показывать свои отвары тебе, а потом уже испытывать.

Мирослав перешёл в соседнее помещение, принявшись замешивать очередной экспериментальный отвар. Многое изменилось с тех времён, когда он был Пересветом, так что перестроить рецепты под новые реалии оказалось не так просто.

— Я закончил упражнение, — сказал сидящий в основной комнате Дарён.

Судя по звукам, мать взяла то, что написал ученик, а значит, через пару мгновений выдаст вердикт.

— На этот раз всё верно. Молодец. У тебя начинает получаться, — тон голоса был обычный, сдержанно-добрый.

— Я старался! Мама, а…

— Что ты сказал? — Мирослав ощутил, как даже у него побежали мурашки от мгновенно заледеневшего голоса матери.

— Учитель, простите… Я…

— У меня только один сын. Это никогда не изменится, — жёстко чеканя слова, произнесла Лаванда, — Можешь идти. На сегодня всё.

Мирослав вздохнул. С тех пор, как мама взяла Дарёна на обучение, он всё пытался сблизиться с ней. Да только вечно перебарщивал. Причём, как показалось мальчику, наполовину по собственной детской наивности, а наполовину из-за наущений старосты, который заглядывался на Лаванду. Наличие мужа его, конечно, не смущало. Судя по наблюдениям Мирослава, тот знал о его семье что-то такое, что позволяло ему раз за разом испытывать границы их терпения и не получать по лицу.