— Алиас, я не хочу выглядит как твои бывшие.

— Любовь моя, ну что ты сравниваешь, — повернулся ко мне Тамино. — Они не такие, как ты. Скоро сама сможешь в этом убедиться.

Настала моя очередь молчать. Да что и сказать. Сама так сама. Хотя если бы от меня что-то зависело, я бы дома осталась.

— Может, выпьем? — предложил Тамино.

Я согласно кивнула. Нервы ни к черту.

— Помянем сапфиры, почившие на дне морском, — трагично сказал тост Алиас и выпил унжирского вина.

Я же, держа в руках свой бокал, готова была его выплеснуть садисту в лицо. Но всё же пригубила напиток, затем тихо спросила:

— Зачем ты меня злишь?

— Чтобы ты справилась, Кэйт, — глухо отозвался через несколько минут Алиас.

 — Ты забыла и не помнишь, с кем тебе предстоит общаться. Там будет моя мать, которая не упустит возможность наговорить тебе гадости. Я не смогу тебя оберегать каждую секунду. Я тоже буду занят. Только так я могу быть уверен, что ты не дашь себя в обиду. Когда ты злишься, ты становишься смелой и дерзкой.

Я долго всматривалась в его лицо, осознавая, что Тамино не злится, а нервничает. Я взяла его руку в свою и сжала.

— Мы справимся, — заверила я его.

Подумаешь, свекровь. Да он просто не знает, как меня обзывали подруги сестры, когда та открыла на меня травлю. После школы, ничто не могло так же больно ранить, как предательство сестры.

Он потянулся ко мне и хотел поцеловать, но я покачала головой.

— Макияж испортишь, — шепнула ему.

— После бала я тебя съем, Кэйт. Готовься, — предостерег он и прижался к моему уху, облизав его, отчего я поплыла, прикрыв глаза, закусив губу. Меня бросило в жар от удовольствия.

— Может, вернемся домой? — предложила ему, чувствуя, что начинаю пьянеть, а язык продолжал дразнить.

— Нет, надо показаться янарату на глаза.

Бал! Этот чертов бал!

Мы вышли возле роскошного особняка, который являлся официальной резиденцией янарата, а сам Кошир жил в другом месте, подальше от дел. Трехэтажное здание было ярко освещено разноцветными фонарями, придававшими сказочности и праздничности белым стенам. Нас высадили перед главным входом. Мы шли по красной ковровой дорожке, множество репортеров снимали нас на камеру, делали снимки. Алиас двигался неспешно, показывая себя и меня во всей красе.

Я пыталась соответствовать ему, наслаждаясь минутой славы. Как самая настоящая звезда! Я держалась за руку Тамино, слушая его подсказки с кем здороваться, а кому лишь кивнуть. Он просил улыбаться, но у меня не получалось. Мышцы лица словно свело.

Я не догадывалась, что в высшем обществе все так сложно, нужно было с каждым поздороваться, сделать комплимент. Я сбилась со счета, сколько раз говорила, что мне приятно, хотя это было не так. Манаукцы, земляне, унжирцы, нонарцы — все смешались у меня перед глазами.