Оно восхищало своим изящесвтом и скромностью. Черные бриллианты, словно крупные капли, свисали с золотой цепочки. Я перевела взгляд на Алиаса, который не улыбался, а прямо смотрел на меня.

Я не выдержала, опустила глаза. К колье шли сережки и браслет с кольцом. Гарнитур был богаче того, что я выбросила. Он знал, что я сделала с тем подарком. Конечно же, знал. Не мог не обнаружить пропажу. Да и мажордом, наверное, все рассказал. Почему же он молчал?

— Давайте примерим? — потребовал Эльза, которая вместе с Тиава не могли налюбоваться на гарнитур.

Я встала, подошла к зеркалу.

Тамино передал коробку Эльзе, а сам взял колье. Холодный металл коснулся кожи, наши взгляды встретились, и я опять не выдержала.

— Прости, — шепнула и ахнула, когда Алиас дернул цепочку назад, обдавая своим дыханием ухо.

— В спальне поговорим, — предупредил он, прожигая насмешливым взглядом меня через зеркало. — Ты мне все объяснишь и попросишь прощения.

Я поджала губы, возмущенно покачала головой.

— Я передумала, не буду просить прощения, — шепнула ему.

— Эй, голубки, не отвлекайтесь, — Тиава заставил нас с Алиасом вспомнить, что мы не одни.

Тамино застегнул колье, сережки заняли свои места на моих ушах, затем браслет, легкий поцелуй через перчатки, и я поняла, что Алиас злится. Слишком уж откровенно поедал меня взглядом.

Я взглянула на себя в зеркало и осталась довольна. Колье гармонировало с платьем и было очень женственным.

Тиава покинул нас весьма довольный собой. Алиас позвал детей наряжаться, а меня ждала парикмахер, которая должна была сделать прическу. Алиас оставил меня. Я хотел его остановить, но не смогла. Я не виновата ни в чем. Это он перегнул палку. Только вот уверенности во мне не было.

К вечеру, перед выходом меня трясло. Принятое успокоительное помогало улыбаться детям, которые провожали нас. Алиас вел меня по лестнице, поглядывая с самодовольной улыбкой. Я знала, как выгляжу, и не понимала его настроения.

— Что не так? — тихо шепнула ему, чтобы не слышал Селан.

Алиас вообще со мной за день перекинулся от силы парой слов, и было приятно услышать его голос, который дарил мне надежду, что сумею пережить бал.

— Мне будут завидовать все мужчины, — отозвался Тамино, перехватывая руки, второй обнимая за талию и помогая мне сесть в салон машины.

Я с трудом справилась с подолом, прикрывая колени.

— Ты мне льстишь, причем очень грубо. Я не такая и красивая, как тебе кажется.

— Это ты себя недооцениваешь, Кэйт. Ты прекрасна, хотя то колье шло тебе больше.

— Не напоминай мне о нём! — не выдержала и взорвалась. — Почему молчал, раз знал, что я с ним сделала?

Алиас отвернулся к окну и хранил молчание. Я рассматривала его профиль, отмечая, как ходят желваки на его скулах. Он гладил свои губы пальцем, хмурился, но молчал.